Враг императора - Жасмин Мас

Она и так была в опасности.

Кто-то закричал от боли, шатаясь вышел на главную улицу — весь в огне. Элла бросилась на помощь, а Аксель побежал за ней.

На четвереньках я поползла по улице, словно животное, перебираясь через тающий лёд. Голова кружилась от боли после удара, к горлу подкатывала тошнота, а сердце переполняла благодарность. Я изо всех сил пробиралась к ним — к маме и Авроре.

Наконец я бросилась к нашей двери и отчаянно забарабанила. Она распахнулась. Мама и Аврора втянули меня внутрь. Я рухнула в их объятия. От обеих пахло едким мылом, ванилью и единственными людьми в мире, которые имели значение. Их колени подогнулись, когда я вцепилась в них, и все мы вместе опустились на каменный пол.

Сквайр ухнул, прижимаясь к нам. Я попыталась заговорить, но зубы так стучали, что не получалось вымолвить ни слова. Мама встревоженно закричала и они с Авророй принялись сбивать пламя, потрескивавшее на кончиках моих волос. Я в панике осмотрела их обеих, проверяя, не ранены ли они.

— Мы в порядке, — сказала мама, когда я грубо схватила их за руки. — Мы все в порядке, милая. Дыши.

Аврора кашлянула, обнимая меня со спины, пока мама прижимала меня к себе спереди. Сквайр клюнул меня в щёку — так он целовал меня.

— Я так рада, что ты вернулась, — прошептала Аврора. — Я так боялась.

Я крепко обняла их обеих, содрогаясь от приглушённого смеха, пока слёзы текли по моим щекам.

— Я с тобой, милая, — сказала мама. — Я с тобой. Никто тебя не тронет.

Аврора кивнула.

— Мы никуда не уйдём.

— Я не позволю им причинить вам вред, — прошептала я.

Аврора положила голову мне на плечо, и мы втроём растянулись на полу.

— Мы сильнее, чем ты думаешь, — сказала она. — То, что мы не выходим за стены, как ты, ещё не значит, что мы беспомощны.

Мама вздохнула и убрала опалённые волосы с моего лба. В свете пожаров её бронзовая кожа казалась слегка болезненно-бледной. Я расплакалась ещё сильнее, потому что с каждым днём мама становилась старше, а Аврора больнее.

В голосе мамы появилась лёгкая хрипотца из-за астмы, но мы обе замечали, как с годами ее кашель становился глубже и надрывнее.

Я резко стянула с кресла пушистую шкуру лютого лося, едва не опрокинув нашу шахматную доску. Тут же поставила на место картофелину с торчащими из неё проводами — школьный проект, который мама заставила меня сделать пару лет назад. Провода были соединены с крошечным кусочком серебра: если к нему прикоснуться, картошка, служившая источником энергии, выдавала разряд. Это была модель утраченной технологии искусственного происхождения.

Я накинула мех на плечи Авроры, а мама помогла мне, пока мои дрожащие руки никак не желали слушаться.

— Мы выживем, — пообещала я им обеим, несмотря на раскалывающуюся голову. — Они нас не победят… Империя падёт.

— Милая, пожалуйста, не переживай из-за Штормовых войн, — сказала мама. — Это нечто большее, чем все мы. Просто сосредоточься на том, чтобы оставаться в безопасности.

Аврора согласно кивнула. Мы втроём уселись на полу, образовав круг, тесно прижавшись друг к другу, как всегда, когда играли в наши игры с костями.

Именно поэтому Аврора и пришла к нам. Мы договорились сегодня сыграть партию. Словно почувствовав мои спутанные мысли, мама достала из коробочки три платиновые шестигранные кости.

Она говорила, что это тайный подарок от моего отца, и мы ни в коем случае не должны рассказывать о них кому-либо. Откуда у него появились эти драгоценные, невероятно редкие металлические предметы, я никогда не понимала.

— Всего один быстрый раунд, — сказала Аврора. — Я знаю, что моим родителям всё равно, но уверена, после нападения они наверняка переживают.

— Конечно, дорогая, — сказала мама, но её улыбка не коснулась глаз.

У Авроры было четверо старших братьев и сестёр. В лучшем случае родители забывали о ней, в худшем — испытывали к ней неприязнь. Поэтому она и проводила с нами так много времени.

Мама бросила три кости на пол между нами. Выпало четыре очка — двойка, единица и ещё одна единица.

— Удачный бросок, — улыбнулась мама.

Игра была простой: тот, кому выпадали самые низкие числа, выигрывал раунд.

— Видишь, это знак. Всё у нас наладится.

Я обхватила руками колени, раскачиваясь взад-вперёд.

— Нам не везёт, — прошептала я, вспоминая ряды зазубренных драконьих зубов. На нас охотятся.

Сквайр задрожал у меня на плече, широко распахнув от ужаса глаза. Я погладила его крошечную голову.

Аврора захлопала в ладоши, смеясь, когда бросила кости и выбросила десять.

— Мы не сможем победить, — прошептала я.

Мама сощурилась в улыбке и протянула мне платиновые кости.

— Жизнь не в том, чтобы побеждать.

Это неправда. В конце концов, мы с мамой каждую ночь перед сном играли в шахматы, потому что она говорила, что эта игра научит меня всему, что нужно знать о жизни. Я не проигрывала партию уже много лет.

Правило выживания: Всегда побеждай.

Я бросила кости. На меня смотрели три единицы.

111.

— Везучая, особенная девочка, — сказала мама, и меня затошнило.

8

СТАДИЯ ГОРЯ: (СОБЛАЗНИТЕЛЬНЫЙ) ТОРГ

НАШИ ДНИ

— Прекрати это и ложись спать… сейчас же, вассал, — холодно произнёс Тарантул. Его голос прозвучал угрожающе в нашей тёмной спальне. Он перебрался сюда несколько недель назад, но между нами ничего не изменилось.

Ну… почти ничего.

Я фыркнула.

Чтобы говорить внятно и не звучать так, будто я под кайфом, требовалась вся моя концентрация. Аксель дал мне пачку южных сигарет, чтобы помочь справиться с моими «проблемами управления стрессом».

Ирония заключалась в том, что он не знал и половины моих проблем. Ему было известно лишь то, что я постоянно засыпала за ужином. Маршал всё сильнее раздражалась из-за моего магического прогресса… точнее, его полного отсутствия. Каждый день она изводила меня тем, что я не могла управлять больше чем одной каплей воды за раз.

Я перекатила сигарету между пальцами. Длинная и тонкая, с тлеющей белой бумагой, она оставляла на языке прохладную пряность со вкусом мяты и забытых снов.

Перед тем как отдать мне их, Аксель сказал: «Наслаждайся кайфом и не делай ничего такого, чего не сделал бы я». Довольно странное напутствие, учитывая, что, кажется, чувство стыда ему было совершенно незнакомо.

Я наконец распаковала свой любимый шахматный набор — тот самый, который мама сунула мне в руки перед моим отъездом. Затянувшись, я снова продолжила партию сама с собой, но быстро