Семья для черного дракона - Алиса Рид

- Ну тише, Эмма, тише. - начал успокаивать ее мужчина, поправляющий повязку. – Мы толком не успели ничего понять, - продолжил он, обращаясь ко мне. – нам ее и в руки не дали. Наставили мечи, грозили немедленной расправой. Мы домой побыстрее, а там…

- И дом, и рабочая пристройка наша… в огне все.

- Подожгли? – предположила я.

- Да. – тяжело ответил артефактор. – А в доме невестка и внучки маленькие совсем. На втором этаже. Ох! Если бы не Томас!

- Их комодом подперли! – зло проговорил мужчина. – загнали в детскую и дверь подперли. Чтобы наверняка!

- Томас, вы настоящий герой. Ваша супруга сможет описать нападавших?

- Да чего там описывать, - горько ответил артефактор. – стражники это. В кителях с золотыми пуговицами.

Личная стража королевы. Не знающая ни страха, ни поражений маленькая натренированная армия. Ее создали после попытки моей семьи свергнуть действующего монарха. За право ношения таких кителей из благородного сукна, с действительно золотыми пуговицами и другими знаками отличия боролись лучшие солдаты королевства. Каждый отбор в личную гвардию был целым событием. Такой китель нельзя было купить, сшить или подделать. За это – смерть. Без каких-либо разбирательств.

Без нужды этот чрезмерно важный отряд действовать не будет, да еще и таким грязным образом, как война с детьми и женщинами. Только по приказу королевы.

- Вам нужно скрыться, - строго сказала я.

- Мы уйдем, - понуро ответил артефактор, а девочка заплакала.

- Я сейчас открою переход, - пояснила я, пряча ярость от растерявшихся гостей, – сначала внесете детей. У меня целая детская башня, вашу супругу там встретят. Вас, - обращаясь к Томасу продолжила я, - сразу к целителю. Вероятно, до утра он вас никуда не отпустит. Для остальных гостевые комнаты уже готовят.

- Но как мы…как вы… - растерялась Эмма.

- Сейчас я все покажу, но прошу отложить разговоры до ужина, - мысленно я уже отдавала распоряжение Помадке, и знала, что верная помощница передает мои слова экономке. Или Дороти.

- Мистер Грассистер, к середине осени я вас заберу в графство.

- Это я завсегда готов, леди Рэтчер. Я вот и книжки читаю. – похвастался он.

- Договоритесь с разносчиком газет, пожалуйста. Мне нужна свежая пресса, по возможности каждый день. Через шкатулку.

- Будет сделано!

В исполнительности своего смотрителя я не сомневалась. Все-таки хороший человек этот Дюк Грассистер. Однажды, не жалея себя, он бросился под колеса наемной кареты, спасая бездомного котенка. Доброта, с которой он прижимал к себе тощее тельце животного и искренность с которой он говорил со мной – просто подкупали. Конечно я узнала все о своем работнике, пусть сам он и не старался делиться подробностями биографии.

Все эти люди, как поняла я после, и мой смотритель, и семья артефактора и спасенные работники – просто жертвы чужого произвола. Оговоренные, запуганные, но чудом сохранившие чистые души.

Разговор пришлось отложить до следующего дня. Гости, не дождавшись ужина, уснули. Сказывалось нервное потрясение.

Мы же, с хранителем всей бухгалтерии моей семьи Тоддом, добавили к статьям расхода запланированное восстановление игрушечного дела мастера артефактора. И расходы на больницу.

Лекарь Бертран принял правильное решение. На следующий день он выставил скромное поместье на продажу, поместив в крытую телегу личные и необходимые вещи, разумно посчитав, что мебель и прочую утварь всегда можно приобрести на месте. Разумный подход.

Две женщины, что приехали с ним, Анна и Пэм, были медицинскими сестрами, окончившими самые настоящие сестринские курсы по уходу за больными. И могли даже принять роды, как призналась Пэм.

Не могли лишь устроиться в приличное место.

В большие медицинские дома без рекомендаций не попасть, а частные практики, в большинстве своем, не нуждаются в дополнительных рабочих руках. С рекомендациями у них действительно было не все в порядке, в чем сразу призналась Анна. Сама она работала в больнице для душевнобольных, пока та не лишилась финансирования. И, несмотря на блестящие отзывы от бывшего главного в лечебнице лекаря никто не желал связываться с работницей печального заведения. А Пэм лечила бездомных. За собственные средства, но лекарь, на которого она работала, прознал об этом и выгнал, отвратительной рекомендацией обрекая ее на голодное существование.

Мужчина же, неожиданно, оказался учителем письма и счета. Но мог, как признался после, учить детей истории и литературе. И был бывшим пациентом Бертрана, которому тот настоятельно рекомендовал перебраться на свежий воздух. Подальше от рабочих кварталов и дымящих труб промышленного Видена.

Все трое, оценив рабочее место и условия жизни в графстве, перевезли в просторные и комфортные дома собственные семьи. Что меня очень радовало.

Совсем скоро, сразу в сорока домах, будут праздновать новоселье люди, согласившиеся на переезд из тех земель, что были выставлены на торги. Чтобы обеспечить им безопасность мой управляющий выделил сразу половину отряда, почти полностью состоявшую из бывших военных.

К моему счастью ему даже удалось найти общий язык с начальником стражи. Несмотря на возраст и явные различия во взглядах. Ибо мой начальник стражи и крокодила бы заставил патрулировать окрестные земли. Если бы тот, каждый раз не пытался уцепиться призрачными зубами за полы плаща и сияющие начищенные сапоги. А отставной вояка не грозился сшить из него призрачное седло или перчатки.

Меня он опекал, как нерадивую внучку, которая раз за разом лезет на дерево. особенно рьяно после слова «нельзя». Остальных, судя по виду, просто терпел.

И только с управляющим я, наконец, увидела, что под суровым прищуром прячется обычный человек. А после пары бутылок горячительного, напополам с управляющим, на скамейке под стенами одной из башен – еще и знатный певец.

Репертуар бы еще разнообразить чем-нибудь приличным. Башня оказалась детской, и ее обитатели потом еще долго «радовали» нас этими песнями…

С артефактором получилось не так, как я планировала.

Совет Локсфорта затягивал выдачу документов, ссылаясь на перепроверку и расчет данных. Пришлось даже выбраться из уютного гнездышка и лично поспособствовать продвижению заветной бумаги, проспонсировав строительство дороги и ремонт местной школы. Нет, люди, сидящие в совете, были, как на подбор, честные. В этом я удостоверилась заранее, пообщавшись с фамильными привидениями. И действовали исключительно в интересах Независимых земель.

Просто попросить меня подписаться еще и под эти неожиданные траты, они не могли. Официально я не состояла ни в совете, ни в благотворительном фонде и даже не занималась благоустройством как меценат. Но золото у меня водилось и, судя по дорогим покупкам, не думало