Кровь Олимпа - Кейт Ашер

пустой тюрьме, другая половина тонула во тьме, тени скрывали всё, кроме его пронзительных голубых глаз. — А я-то думал, ты запрешь меня на сотню лет, прежде чем соизволишь снова благословить своим присутствием.

Затем он полностью повернулся ко мне; морщины на его загорелой коже прочертили карту его недовольства.

— Но вот ты здесь, мозолишь мне глаза второй раз за два дня. Это значит, что тебе либо что-то нужно… — его лицо расплылось в злобной ухмылке, — либо дела пошли прахом.

Я стиснула зубы, отказываясь поддаваться на провокацию и оттягивая неизбежный шквал дерьма, который этот старый морской хрен собирался на меня обрушить.

— Ну? — рявкнул он. — Что из двух, девчонка?

Келис с рычанием рванулся вперед, но был остановлен столь же быстро невесомым касанием моей руки. Только то, что он остро чувствовал моё прикосновение и мою волю, удержало его от того, чтобы придушить Посейдона прямо через решетку. Скорее всего, даже не прикоснувшись к пленному богу пальцем.

— Нерос пал, — объявила я. Мой голос звучал твердо и низко; я четко выговаривала каждый слог. Я позаботилась о том, чтобы не оставить места для недопонимания, и не сделала ни малейшей попытки смягчить удар.

Посейдон вскочил на ноги; лязг его скованных рук о прутья решетки эхом разнесся по пустому залу. Я наблюдала, как на его лице сменились все возможные эмоции: от удивления до замешательства, от неверия до веселья, от раздумий до ужаса и, наконец, застыли в ярости.

— Ты лжешь! — взревел он, снова ударив кулаками по стали.

Я подошла вплотную к его клетке, сурово глядя на него и безмолвно вызывая его хотя бы просто плюнуть в мою сторону.

— Клянусь рекой Стикс, — произнесла я смертельно тихим голосом. — Столица Талдона была атакована этой ночью пока еще неизвестным нападавшим. Почти все жители погибли в охватившем их пламени. Мужчины, женщины и дети — все мертвы.

Посейдон побледнел, пошатнувшись назад.

— От города не осталось ничего, кроме обугленных руин. Мы собрали их кости и предали океану, как того требует их смертный обычай. Больше для них ничего нельзя было сделать.

— Нет, — прошептал он, запустив руку в свои длинные спутанные волосы; вторая скованная рука неловко последовала за ней. — Нет… я подвел их… — Он принялся мерить камеру шагами по кругу, становясь всё более возбужденным с каждым шагом.

Внезапно его марш прекратился, и он пронзил меня взглядом.

— Это ты подвела их. Жизни смертных теперь тоже под твоей опекой, не только их смерть. Или именно поэтому ты позволила им сгореть? Чтобы забрать их души для кровожадного демона, что живет внутри тебя? Чтобы увеличивать свою собственную пугающую силу с каждой отнятой жизнью?

Твою мать.

Я заставила себя пренебрежительно фыркнуть, маскируя ужас, который теперь хлынул по моим венам. Келис резко повернул голову ко мне, его глаза были на грани свечения, так как он почувствовал бушующие во мне эмоции.

Слова Посейдона выбили меня из колеи. Не потому, что он выплюнул их со злым умыслом, а потому, что я упустила кое-что монументальное.

Где оказались все их души?

Ни одна тень из Нероса не приблизилась ко мне, кроме той, что кричала о горящих морях и кровоточащих небесах.

На Остров они точно не бежали, иначе Танатос позвал бы на помощь.

Неужели они сгинули в Реке?

Куда уходят души, когда им не могут вынести приговор для загробной жизни?

— Это то, во что ты хочешь верить о нас? Об Аиде, Танатосе и каждом существе Подземного мира? Что мы пожираем души, чтобы утолить свой жадный до власти аппетит?

Посейдон в ответ лишь беззвучно зарычал.

— Если бы это было так, бесхребетный, лишенный яиц старый морской ублюдок, мой отец убил бы тебя эоны лет назад и поглотил бы ту кроху энергии, которую ты мог ему дать.

Он снова бросился на решетку, без сомнения представляя, как душит меня цепью между наручниками.

Я сделала то, что должна была сделать. Я знала, что его безумием движет горе, знала, что со временем он поймет, что месть всё еще в его руках, но этот момент еще не настал.

Я перебросила косу через плечо и направилась к выходу. Келис встретил меня у подножия лестницы как раз в тот момент, когда Посейдон осмелился вставить последнее слово.

— Помяни мои слова, Аид, — выплюнул он. — Ты заплатишь за их жизни своей собственной до того, как эта война закончится. И моря не будут твоим союзником в твоей безнадежной борьбе против Кроноса.

Когда моя нога коснулась верхней ступеньки, вслед за мной по лестнице поднялось последнее леденящее душу заявление:

— Даже смерть не может победить его.

— Значит, мы остались без Посейдона и Гермеса? — спросила Гестия; в её голосе сквозило сомнение.

— И без Гефеста тоже, — пожал плечами Харас. — У него есть более насущные дела.

— И впрямь. — Она склонила голову в знак согласия. — Значит, мы это всё, что стоит между Кроносом и его желанием покорить всех?

Я обвела взглядом комнату, встречаясь глазами с членами моего совета. Каждый из них смотрел на меня, ожидая моего ответа. Ожидая того, что будет дальше.

— Да. Но я полагаю, что знаю, где мы можем найти больше воинов для нашего дела.

Афина поняла первой. Богиня мудрости выпрямилась на своем троне; её острый интеллект требовал, чтобы я закончила объяснение. Её разум уже расставлял шахматные фигуры по местам, пока я делала глубокий вдох.

— Эфемерон.

Она хищно улыбнулась. — Кронос перенес свою войну в мир смертных, считая их слабыми и легкой добычей.

Эрато злорадно хмыкнула.

— Он прискорбно недооценил их, — продолжила Афина. — Пусть их жизни коротки, они проживают их на пределе своих сил и возможностей. — Она наклонилась вперед, встречаясь со мной взглядом через пространство Парфенона. — Давайте покажем лорду титанов, на что на самом деле способны смертные. И я знаю, с чего именно стоит начать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЯРОСТЬ И РАЗРУШЕНИЕ

«Не знаю, суждено ли тебе еще когда-нибудь увидеть Мир».

«Почему же? Куда же она подевалась?»

«Война низвергла её в глубокую яму».

АРИСТОФАН, «МИР»

ГЛАВА 16

Нисса

Боги мгновенно понимают, когда ступают в другое царство. Воздух кажется тяжелее на коже, сила гудит в костях странным диссонансом, и каждому чувству требуется мгновение на адаптацию. Когда все перемены обрушиваются разом, это ощущается как изощренное нападение. Поэтому было легко определить, кто никогда раньше не бывал в Эфемероне.

Из всех, кто шагнул через портал и оказался в просторном богато украшенном зале, только Эви с трудом справлялась с этим сенсорным ударом. Мы ждали,