Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Через несколько минут, со слезами, блестящими в уголках глаз, Эви выпрямилась. Она встретила мой выжидающий взгляд и склонила голову.

В моей груди расцвела гордость, и я кивнула ей в ответ. Она справилась с этим лучше, чем другие чистокровные боги, которых я лично видела в те редкие случаи, когда отец брал нас с Хароном в мир смертных. Она справилась лучше, чем я в свой первый раз.

Смутное воспоминание о тошноте, головокружении и урчании в животе задержалось на периферии сознания, но его быстро вытеснил звук чего-то разбивающегося.

Среди осколков стоял мужчина, одетый в длинную белую мантию, подпоясанную на талии; его рука была поднята так, словно он всё еще держал ставший теперь фрагментами кувшин.

— Я… э-э… я… — заикался смертный. Моргая, будто пытаясь стереть нас из своего видения, он откинул капюшон, открыв юное лицо в россыпи каштановых кудрей над кожей со следами оспин.

— Что это за шум? — прогремел другой голос, заставив мальчика вздрогнуть.

Вторая фигура вышла из-за угла в зал, одетая в такие же длинные одежды, и направилась прямиком к нему.

— Ты что, не вымыл руки после того, как давил оливки утром, Элиас? Почему беспорядок следует за тобой по пятам? — отчитывал второй мужчина, и его белая борода до пояса подпрыгивала при каждом слове.

Элиас ничего не ответил, но нас выдал смешок Ароса.

Взгляд старика пренебрежительно скользнул по нам, затем вернулся к мальчику. Через мгновение последовал резкий вдох, его голова резко повернулась назад, глаза расширились, а рот приоткрылся. Он тут же опустил взгляд в пол и рухнул на колени, не обращая внимания на разбитый кувшин, на осколках которого теперь стоял.

— Леди Афина, простите меня, я не заметил вас…

Богиня сделала шаг вперед, подняв ладонь.

— Тише, Софокл. Никакой обиды нет.

Софокл моргнул, глядя на неё снизу вверх, его брови сплелись, как две серые мохнатые гусеницы в объятиях. — Моя госпожа помнит меня?

Афина улыбнулась. Её сандалии хрустнули по глиняным черепкам, когда она протянула руку старику. — Друзей не забывают.

— Даже друзей, которых редко навещают? — Софокл осмелился вскинуть одну гусеничную бровь, когда Афина помогала ему подняться.

Она издала короткий смешок. — Прими мои искренние извинения, Соф. Для нас время течет иначе… и мой разум был занят другими вещами.

Софокл поморщился, схватившись за левое колено. Пятна крови теперь портили некогда девственно чистую ткань, вызвав хмурый взгляд бога слева от меня.

Аполлон шагнул вперед, показывая жестом, чтобы мужчина приподнял подол мантии. Софокл застыл, округлив глаза при приближении бога исцеления. Аполлон лишь закатил свои и сам приподнял ткань, присаживаясь, чтобы поближе рассмотреть раны смертного.

«Позволишь?» — спросил он на языке жестов.

Софокл безмолвно кивнул, и Аполлон положил ладони на порезы, затянув их за считанные секунды.

— Благодарю вас, — выдохнул Софокл в благоговении.

Афродита не удержалась и подошла следующей, прищелкнув языком.

— Эти пятна никуда не годятся. Особенно когда эта мантия была так совершенна. — Она щелкнула пальцами, и ткань мерцала до тех пор, пока её силы не удалили все следы травмы. — Готово, — улыбнулась она, хихикая над бедным застывшим мужчиной и его столь же ошеломленным подчиненным.

— Мой лорд Аполлон, моя леди Афродита… Должен признаться, я не знаю, почему вы почтили нас своим присутствием. — Софокл посмотрел на Афину, ожидая объяснений.

— Мы пришли, потому что война нашла путь к вашему порогу, — ответила я, переводя их смертные взгляды обратно на портал и на группу богов и существ, пришедших спасти мир людей.

Я медленно вышла вперед, позволяя двум моим коронам появиться на голове. Пусть эти люди сами поймут, что означает наше присутствие.

— Мы пришли, потому что Кронос уже здесь и готов принести всех вас в жертву. И мы пришли, потому что верим, что вы присоединитесь к нам, чтобы противостоять ему.

Элиас выглядел так, будто его сейчас стошнит, его лицо приобрело болезненный желтовато-зеленый оттенок.

Софокл в ужасе прошептал:

— Этого не может быть, — прежде чем склониться в глубоком поклоне.

— Встань, — мягко приказала я. — Встань и стой рядом с нами.

К его чести, старец проглотил свой страх и замешательство. Когда он выпрямился, его спина уже не была такой сгорбленной, борода не так дрожала, а на линиях его обветренного лица вместо этого проступила суровая решимость.

— Добро пожаловать в Афинос, леди…?

— Нисса. Дочь Аида.

Он побледнел, его глаза снова метнулись к коронам, водруженным на мой лоб.

— Добро пожаловать в Афинос, Нисса. Леди Смерть и Королева всех миров.

Час спустя мы обнаружили себя сидящими вокруг круглого стола в круглом военном кабинете. Большая потрёпанная временем карта занимала почти всю его поверхность; каждый её угол был приколот на месте кинжалами. По ней были разбросаны миниатюрные деревянные фигурки, представляющие различные укрепления и известные позиции богов

Итакена, столица Афиноса, была переполнена фигурками, изображающими Келиса, Афину, Аполлона, Афродиту, Артемиду, Гестию, Деметру и три грубо вырезанных куска дерева, предположительно представляющих Ароса, Эвадну и меня. Фигурка Посейдона была отброшена в сторону, а Гермеса неуверенно помещена в Теларис, столицу Дромариса, земли его народа. Фигурки Гефеста и Арха были отставлены сбоку.

Нерос был зачеркнут густыми черными мазками, а остальная часть карты оставалась удручающе пустой. У нас не было ни малейшего представления о том, где прячется Кронос, мы не знали ничего о монстре, напавшем на столицу Талдона, и не слышали ни слуха о нынешнем местонахождении Ареса.

— То, что произошло в Неросе, действительно трагедия… но как мы можем быть так уверены, что это начало войны? — спросила женщина средних лет с темными зачесанными назад волосами и суровым выражением лица.

— Вы имеете в виду, если не считать пророчества Аполлона, того факта, что Кронос теперь на свободе, и неестественного пламени, уничтожившего целый город? — огрызнулся Келис.

Я положила руку поверх его, чувствуя, как его гнев медленно утихает.

Женщина, по крайней мере, имела такт выглядеть ошеломленной. Она заерзала на стуле, отказываясь встречаться с ним взглядом.

— Прошу прощения, мой лорд.

Он вздохнул.

— Извинения излишни. Мы потеснили вас, прибыв без предупреждения с тяжелыми вестями. Вы оплакиваете свой мир и свое место в нем, и в мои намерения не входит подавлять эти чувства.

Мои брови взметнулись вверх, я была приятно удивлена его ответом.

— Но я должен призвать вас отбросить эти чувства, чтобы сосредоточиться на том, как лучше всего мы можем служить вашему королевству… и как мы