Магическая штучка, или Невеста с характером - Анна Рэй

Десмонд громко фыркнул, а я убежденно заявила:

— Это Вражинка! У нее обе конечности имеются — и очень крупные!

— Может, все-таки Этель? — засомневалась Мартишка. — Зависть — ее второе имя.

— А что сообщает сама пострадавшая? — спросила я у инспектора Капулько. — Вы же с ней беседовали!

Младший инспектор закатил глаза.

— Кроме модных нарядов, она ни о чем не упоминает. А еще бредит! Утверждает, что ее навещал светило столичной медицины профессор Вилкин с ассистентом Лисичкиным, у которого виднелся рыжий хвост! Правда, от выписанных волшебных пилюль им с папенькой стало лучше: они оба похудели.

Инспектор вместе с Десмондом почему-то покосились на нас с Полли, а Мартишка шепотом уточнила:

— Что за пилюли ты ей всучила? Сушеные червячки?

— Обижаешь! Тошнотные пастилки, — так же тихо пояснила я, а принц фыркнул.

— А еще я по приказу инспектора Беде допросил персонал ресторации, где в первый раз напали на Мальвин Бушар, — добавил Капулько. — Никого подозрительного официанты не заметили.

— Может, кто-то притаился в кустах у входа? — предположила я и тут же отмахнулась: — Хотя видела я эти кусты — одно название.

— А может, лира Капкан решила убрать всех победительниц первого и второго туров? — предположил принц.

— Нет, для Этель это слишком сложная комбинация, — возразила Мартишка.

— Что ж, образец зелья у меня, — сообщил Капулько. — Зубаст во время конкурса попробует взять след и проверит участниц.

Зубастик согласно рыкнул. А может, и икнул, так как успел уже слопать половую тряпку и принялся за щетинки швабры.

— Во время конкурса не надо, — попросил принц. — Давайте после.

С площади донеслись звуки музыки, а участниц, жюри и зрителей пригласили занять места. Наше совещание пришлось свернуть, и мы по одному покидали тайное укрытие. Перед выходом принц взял меня за руку и шепнул:

— Вилария, ничего не бойтесь, я буду рядом.

— Я тоже! — пообещала я ему.

Кажется, мои слова прозвучали как угроза.

Я вовремя успела добежать по парковой дорожке к площади, которая раскинулась за дворцовыми воротами, и присоединилась к остальным участницам. Нас собрали в помещении за сценой — чем-то средним между гримеркой и складом. В воздухе ощущалось напряжение, смешанное с приторными ароматами цветочного парфюма.

Кроме меня, в комнате находились еще шесть участниц Отбора. Мальвин не пришла, сославшись на плохое самочувствие. Но, как заметила Мартишка: «Ораторское искусство — не ее конек». Впрочем, и не мой. Свою речь я так и не вымучила, полагаясь на «авось» и врожденную смекалку.

Возле барной стойки с прохладительными напитками, картинно изогнувшись, стоял Жофрей Клокан — «серебряная чернильница» Альмерии и «золотое перо» Протумбрии. Местный борзописец славился тем, что мог из любой невинной фразы сделать скандальный заголовок, тем самым привлекая внимание публики.

— Дорогие участницы! — нараспев протянул он, кокетливо поправляя золотистые кудри и взбивая кружевное жабо на рубашке. — Подходите ближе, не стесняйтесь! Я возьму у каждой из вас небольшое интервью, так сказать, с поля боя! Народ должен знать, как вы дошли…

— До такой жизни, — подсказала я.

Борзописец посмотрел на меня с неприязнью:

— Как вы дошли до четвертого тура, лира Войта, мы все осведомлены: якобы «по просьбам» жителей Протумбрии. А на самом деле вас кое-кто пропихнул! И я обязательно выясню — кто! Из-за вас пострадала карьера моего дорогого друга и блестящего профессионала Глистада Крутанского!

После такого выпада журналиста мне стало ясно: любовь прессы мне не светит.

— Поэтому не вижу смысла тратить на вас свое драгоценное время и брать у вас интервью, — заявил этот образец ораторского искусства. — Вы, лира Войта, не смыслите ни в высокой моде, ни в изящных танцах, ни в дворцовом этикете…

— Зато у меня рука тяжелая, — предупредила я, пожалев, что все же не взяла мамину скалку.

Лер Клокан намек понял и отошел от меня подальше.

— Что ж, начнем наш блиц-опрос! — торжественно объявил он и активировал записывающий кристалл.

Сделал он это в ту секунду, когда наша перепалка закончилась.

— Лира Вражинка, — обратился Клокан к светлой магичке, — с каким посылом вы сегодня выйдете к народу?

— Я пошлю… то есть скажу все, что думаю! — пригрозила девица. — Расскажу обо всех несправедливостях, которые происходят на Отборе! О том, как зажимают простых скромных участниц, то есть меня. А еще скажу…

— Вы достаточно сказали! — поспешно перебил ее Клокан и обернулся к Желанке: — Вы, моя дорогая, истинное украшение Отбора. Сразу видна порода, манеры, знатный род. Что вы приготовили для зрителей?

Желанка ослепительно улыбнулась, и мне показалось, что в комнате стало светлее. Она выглядела роскошно: огненные волосы спадали на плечи, элегантное платье подчеркивало каждый изгиб фигуры, кожа могла сравниться с нежнейшим бархатом. Девушка знала, как себя правильно преподать, умела вовремя промолчать, когда надо — пустить в ход обаяние и найти подход к каждому. Клокан прав: она являлась украшением Отбора и идеально подходила на роль принцессы.

Тенью за ее спиной возник наш главный страж Пыжик. Вообще-то он должен охранять меня, но, видимо, об этом позабыл.

— Скажу, что слова — это огромная ответственность, — певуче произнесла Желанка. — Иногда одно слово способно спасти, а иногда — все разрушить.

— Прекрасно! И очень поэтично! — зашелся в восторге Клокан.

Я подавила вздох раздражения с примесью зависти — вот умеют некоторые сказать банальные вещи с умным видом. Вражинка тоже не оценила пафосную речь конкурентки и громко фыркнула.

— Наша следующая участница — Нора Вельт! — поторопился провозгласить борзописец. — Чем вы сегодня удивите наших зрителей?

— Я… принесу, — выдавила Норка, заикаясь.

Надо признать, что Коко Шрапнель совершила невозможное, и девушка преобразилась. Очки с толстыми стеклами исчезли, уступив место магическим линзам, струящийся шелк насыщенного голубого цвета выгодно скрывал недостатки фигуры, а пепельные волосы, уложенные в сложную прическу, сверкали драгоценными камнями. Увы, уверенности ей это не прибавило.

— Так кого же вы принесете на сцену? — с сарказмом спросил Клокан, а участницы подавили смешки.

Девица наконец выдала:

— Книги! Хочу рассказать о просвещении…

— Сразу видно, что вы студентка столичной Академии! Очень разумная девушка, — перебил Норку борзописец, мимоходом ее похвалив. А затем повернулся к Мирославе: — А теперь послушаем Мирославу Яхонтову — участницу без капли магии, но