Невидимка для босса - Ольга Граф

Отправила.

Он стоял у кассы, доставал карту. Потом я увидела, как он замер. Достал телефон. Прочитал.

Нахмурился.

Поднял глаза на меня.

Я отвернулась к окну, делая вид, что разглядываю фуры. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала его взгляд затылком. Тяжёлый. Вопросительный.

Он вернулся через минуту. Сел напротив.

— Моя ассистентка слишком наблюдательная.

— Значит, хорошая.

— Она написала про запах счастья.

— Профессиональное чутьё.

— И про кетчуп.

— Тоже.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Так, что под этим взглядом хотелось провалиться сквозь пластиковый стул.

— Марта.

— М?

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Сердце ухнуло вниз.

— Например?

— Например… откуда она знает, что мы на заправке?

Я пожала плечами. Максимально беззаботно. Даже улыбнулась.

— Я ей скинула. Мы же договаривались — легенда должна быть чистой. Ассистентка должна знать, где ты.

Он молчал.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто…

— Просто?

— Ты очень быстро думаешь.

— Это плохо?

— Это интересно.

Он не отводил взгляд. И я вдруг поняла — он что-то чувствует. Что-то не то. Какую-то нестыковку. Но не может понять, какую именно.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, холодный, пьяный, чистый. Я застегнула куртку и пошла к машине.

— Подожди, — сказал он вдруг.

Я обернулась.

Он стоял под фонарём, и жёлтый свет падал ему на плечи, делая его почти нереальным. Тени залегали под скулами, делая лицо жёстче, старше, опаснее.

— Что?

— Там, в доме… — он запнулся. — Тот поцелуй. Это было не по плану.

— Я знаю.

— И не по работе.

— Я тоже знаю.

— Тогда что это было?

Я смотрела на него и понимала, что не знаю ответа. Что внутри всё перепуталось — работа, ложь, симпатия, страх, этот дурацкий хот-дог, его руки на моём плече, кровь на виске, улыбка, которой я никогда не видела раньше.

— Я не знаю, — сказала я честно.

Он кивнул. Будто этого ответа и ждал.

— Садись в машину. Холодно.

Мы поехали дальше. Трасса тянулась чёрной лентой, фары выхватывали из темноты куски асфальта, деревья, редкие указатели. В машине пахло им — сандалом, бергамотом, чем-то тёплым и чужим. Я смотрела, как его руки лежат на руле. Уверенно. Спокойно.

— Ты всегда так быстро адаптируешься? — спросил он, не глядя на меня.

— К чему?

— Ко всему. Авария. Стресс. Хот-доги. Я.

— Я всегда готова бежать.

— От кого?

Я смотрела в окно. Молчала. Потому что правда была слишком страшной. Потому что если бы я сказала «от тебя», он спросил бы «почему». А если бы сказала «от себя», спросил бы «что ты там прячешь».

А я не была готова.

Не сегодня.

Не сейчас.

Не в машине, где пахло им и ночью.

— Марта.

— Я слышу.

— Ты не ответила.

— Я не обязана.

Он молчал долго. Потом сказал:

— Хорошо.

— Хорошо?

— Ты не обязана. Но я подожду.

— Чего?

— Когда захочешь ответить.

Я смотрела на него. Он смотрел на дорогу. И в этом «я подожду» было столько всего, что мне стало по-настоящему страшно.

Потому что Вяземский не ждёт. Вяземский берёт.

А этот — другой.

И этот другой был опаснее всех, кого я встречала.

Мы подъехали к моему дому глубокой ночью. Двор спал, жёлтый фонарь у подъезда мигал — раз, два, три — и погас совсем. Машина остановилась, двигатель заглох, и тишина накрыла нас с головой.

Мы сидели. Никто не выходил. Никто не говорил.

Я смотрела на подъезд. На свои окна на пятом этаже. Тёмные.

Он смотрел на меня.

Чувствовала его взгляд кожей.

— Мы не договорили, — сказал он тихо.

— Мы вообще не договариваемся.

— Может, пора начать?

Я повернула голову.

Он был близко. Слишком близко. В темноте салона его глаза казались чёрными. Без дна. Без защиты. Без той стены, которую он носил всегда.

— О чём договариваться?

— О нас.

— Нет никаких «нас».

— А что тогда было?

— Работа.

— А поцелуй?

— Ошибка.

— А сейчас?

Я молчала.

Потому что сейчас не было ошибкой. Сейчас было выбором. И я не знала, правильным ли.

Он потянулся ко мне.

Медленно. Очень медленно. Давая время отстраниться, уйти, сказать «нет».

Я не двинулась.

Его рука коснулась моего лица. Пальцы скользнули по щеке, зарылись в волосы на затылке. Тёплые. Сильные. Чуть шершавые.

Он притянул меня ближе.

Я чувствовала его дыхание на своих губах. Тёплое, частое, сбившееся.

Секунда.

Две.

Три.

Его взгляд — прямо в меня. Не отпускает. Изучает. Ждёт.

Я закрыла глаза.

Почти.

Ещё миллиметр.

И в этот момент зазвонил его телефон.

Короткая, резкая вибрация. Он замер. Я открыла глаза.

Он смотрел на экран раздражённо. Зло.

— Не сейчас, — рыкнул он.

Но прочитал.

И в одну секунду его лицо изменилось.

Было — живое, тёплое, мужское.

Стало — каменное. Чужое. Холодное.

Глаза превратились в лёд. Челюсть сжалась так, что желваки заходили под кожей. Даже дыхание стало другим — тяжёлым, злым.

— Что? — спросила я.

Он поднял взгляд.

И посмотрел на меня уже не как мужчина.

Как стратег.

Как враг.

— Ты никуда не выходишь.

— Что?

Он вылетел из машины. Обошёл капот. Открыл мою дверь.

Я думала — сейчас выпустит.

Но он захлопнул дверь обратно.

Щёлкнула блокировка.

Он сел за руль. Завёл двигатель.

— Кирилл? — мой голос сорвался. — Что происходит?

Он смотрел вперёд. На лобовое стекло. В темноту.

— Я только что получил информацию о тебе.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом просто остановилось.

— Какую информацию?

Он повернул голову.

— Очень интересную.

— Кирилл, объясни.

Но он уже жал на газ. Машина сорвалась с места, вжимая меня в кресло.

Я схватила телефон.

Тишина.

Ни одного сообщения.

Ни от Анонима.

Ни от кого.

Я ничего не понимала. Про Людмилу Сергеевну? Про меня? Про дом? Про фото, которое я отправила? Про то, что он почувствовал на заправке?

Руки тряслись. В горле стоял ком.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я громко. Слишком громко для салона.

Он молчал.

Только сжимал руль так, что костяшки побелели.

Мы врезались в ночь.

А я ничего не знала.

Глава 15. Разлом

Машина неслась по ночной улице слишком быстро для двора, слишком резко для тишины после аварии. Свет фонарей рвал салон на жёлтые куски, то и дело выхватывая его профиль — холодный, каменный, чужой.

Я смотрела на него и не узнавала.

Ещё десять минут назад он тянулся ко мне, касался моего лица, дышал мне в губы. Ещё десять минут назад в его взгляде было что-то тёплое, почти опасно живое. Там, на заправке, когда я