В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

в Халдоне или любом другом королевстве даже за деньги. Когда я задумывалась о том, как велика и мощна должна быть цивилизация, чтобы обучать каждого отрока вне зависимости от способностей так, как был обучен Виктор, у меня холодели руки. Я просто отказывалась осознавать масштаб общества, частью которого когда-то являлся мой супруг.

От этого я искала сейчас в его словах или действиях нотки снисходительности или презрения. Нет, уже не ко мне лично — сколько комплиментов Виктор отпустил моей образованности и уму за последние годы, трудно сосчитать — но ко всему этому миру вокруг нас. Как человек, который утверждает, что его народ покорил не только землю и море, но даже небо, научившись летать с помощью специальных механизмов, может спокойно смотреть на мир вокруг? Без содрогания и сожаления?

Единственное, чем этот мир был сильнее — Алдир. Явное присутствие Отца и его силы стало новостью для моего мужа, а я же, когда услышала, что боги родного моему мужу мира не столь благостны к своим детям, ощутила прилив гордости за собственную веру. Годы, проведенные в Храме, воспитали во мне безусловное поклонение перед Отцом, но сейчас я была особенно благодарна за то, что он не покинул нас и продолжает являть чудеса своей благосклонности руками таких людей, как Петер или господин Фарнир.

Последний уже успел прослыть новым замковым аптекарем и помощником барона Гросса, так что когда колдун выразил желание поучаствовать в процедуре демонстрации защитного костюма женщинам Херцкальта, я не стала ему отказывать. И сейчас мы вместе двигались в сторону главного зала.

— Я буду там не как мужчина, а как лекарь, — возразил Фарнир, когда я намекнула ему, что женщинам может быть некомфортно в его присутствии. — И кстати, я также умею принимать и роды не хуже, а то и лучше любой бабки-повитухи. Так что не думаю, что кто-нибудь будет против.

— А еще, если на вас не будут смотреть, то и не увидят, — добавила я.

— Именно, — улыбнулся Фарнир. — Я очень незаметный. И поверьте, миледи, мое присутствие вам пригодится. Я слышал, жены местных мастеровых весьма несговорчивы. Не говоря уже о представительницах общины.

— Общинников не будет, — отрезала я. — Ворота Херцкальта закрыты по приказу барона.

— Ох, поверьте, если они лично не явились, то уж точно в зале будут их подруги, — усмехнулся Фарнир. — Миледи, если честно, я удивлен, насколько вы несведущи во всех делах, что касается политических игрищ. Вы же понимаете, какие разговоры ходят в городе?

— Какие же? — спросила я. — Если честно, у меня не было возможности выйти из замка после возвращения с надела. Да и желания тоже.

Мы подошли к дверям в главный зал и чуть задержались в коридоре. Внутри уже собрались люди, а разговор стоило закончить.

— В городе хватает людей, кому приказ барона, что кость в горле, — ответил колдун. — И черную хворь никто из этих людей пока не видел.

— Если увидят, то будет поздно, — повторила я слова Виктора, которые он озвучивал из раза в раз в последние дни.

— Позвольте немного помочь вам, миледи, — улыбнулся колдун. — Поверьте, я умею быть очаровательным.

— Таким же, каким вы были с нами в столице? — я подняла бровь в удивлении.

Фарнир же только негромко рассмеялся.

— На вас с бароном мои чары не действуют, — ответил колдун. — Но вспомните, сколь рады мне были такие могущественные люди, как Зильбеверы. Или как я составил вам компанию на королевском балу. Думаете, я пришел туда как колдун?

— А вас туда вообще звали? — уточнила я. — Или вы просто прошмыгнули внутрь?

— Конечно же звали! — тут же оскорбился Фарнир. — Еще как звали! Просто потом об этом вспомнить не могли… Но уж разговор с вами эти женщины запомнят. А все обещания, которые они дадут мне, чудесным образом в их воспоминаниях перенесутся на вас, миледи. Только и всего.

Я внимательно посмотрела в глаза колдуна, который сейчас стоял и лукаво улыбался, после чего только вздохнула и кивнула головой. Ладно, я согласна. Пусть присутствует и поможет мне убедить горожан в том, что следует строго выполнять все наказы барона Гросса во избежание большой беды. Тем более что скоро мой муж отправится вместе с Петером и Фарниром на границу надела, испытывать те самые костюмы в деле.

Фарнир положил ладонь на грудь и учтиво поклонился, после чего толкнул ладонью дверь в главный зал, пропуская меня вперед.

Едва мы ступили внутрь, на нас уставились десятки пар глаз, и я бы не сказала, что взгляды этих женщин выражали довольство. Многих оторвали от работы, другие же наоборот, сидели без дела, потому что мой муж закрыл город. И вот этих женщин мне надо убедить надевать, в случае необходимости, тяжелые кожаные костюмы, которые больше были похожи по своей сути на полную латную броню…

У каждого в этом замке была своя работа, и я сейчас должна была выполнить свою часть. Так что я глубоко вдохнула и прошла к постаменту, где меня уже ждал стол с разложенными для лекции материалами. Фарнир же следовал за мной, словно большая колдовская тень.

От автора:

Дорогие читательницы и читатели! У автора появился свой канал в ТГ. Все новости, новинки, оповещения и дополнительная информация будут публиковаться там. Вступить по ссылке: https://t. me/bunker_AT. Ссылка есть и в закрепленном комментарии на странице книги.

Глава 13

Виктор

Большая часть приготовлений была закончена за три дня. Первая партия фартуков и мягких поддоспешников под них — пошита, пара ведер спирта — выгнана и запечатана в небольшие винные бочонки, полсотни масок — изготовлено и уложено к транспортировке.

Я даже успел лично забежать к Петеру, когда заглядывал на кузницу, проверить, как идет подготовка оправ для окуляров, которые вставят в кожаные маски, по образу и подобию тех, что носили чумные доктора. Толстяк собирался в дорогу, при этом Петер был крайне собран и понимал всю степень ответственности в этом походе.

— Я направляюсь с вами как препозитор, а не как сакратор, — проговорил жрец. — Но этот бой будет намного тяжелее.

— До вас уже дошли вести, препозитор? — спросил я.

Петер только хмуро кивнул головой.

— В Храме рассказывается о множестве хворей и недугов, которые возможно исцелить молитвою Отцу. К сожалению,