В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

Это была новая информация. Не сказать, что я хорошо контролировал свои территории — на надел могла зайти целая армия, а я бы узнал об этом только через неделю — но люди старались передвигаться по дорогам. Уж точно не лесами и полями, это просто неудобно.

— Думаете, кто-то из жителей первого хутора, который я сжег? — уточнил я. — Но тогда…

— Этот человек бы пошел к соседям, которые его знают, — закончил за меня колдун. — Мне кажется, это какие-то чужаки.

— Которые принесли чуму с собой?

Вопрос о том, откуда здесь вообще взялась чума, мы не разбирали. Слишком это было сложно и странно. Хватало нам и того, что Эрен перерождалась десяток раз, а я вообще прибыл из другого мира. На этом фоне инфекция с другого континента выглядела уже не так впечатляюще.

— Вы сами говорили, что самое очевидное решение обычно самое верное, — пожал плечами колдун, допивая вино. — Мне кажется, пара свежих кострищ и мест ночлега вдали от поселений, будто бы прошел кто-то чужой, это как раз то самое очевидное объяснение.

Нулевой пациент. Это на самом деле было очень логично. Хутор, на котором я обнаружил первых жертв чумы, находился на самой границе надела. До пограничных лесов там было рукой подать, да и люди, что проживали там, были моими подданными весьма условно. Если бы захотели — вовсе затаились, и никто бы о них и не вспоминал, кроме пары соседних сёл и таких же, стоящих на отшибе хуторов.

— Вы не стали их выслеживать?

Колдун опять пожал плечами.

— Я решил не терять времени и сообщить вам, милорд. Кроме того, я попытался найти тех, кто разводил костер, с помощью своего колдовства, но ничего не обнаружил. Они ушли или слишком далеко, или были здесь давно. В любом случае, я подумал, что лучше вернуться к вам и рассказать всё, как есть.

Фарнир не предлагал мне готового решения — просто принес ценную информацию. Но мой приказ был простым и довольно ожидаемым. После ухода колдуна я вызвал к себе Грегора, который как раз сейчас находился в основном лагере, и рассказал о неприятной находке.

— Возьми пару парней, которые были с Фарниром, и отправляйтесь по следу, — приказал я мужчине. — Надо найти этих неизвестных.

— Думаете, это те, кто принес чуму? — уточнил Грегор.

Я задумчиво покрутил в руках перо, после чего отложил письменную принадлежность в сторону.

— Может быть, а может, и нет. В любом случае, по наделу кто-то шатается. Если это местные, которые сбежали с первого чумного хутора, их нужно найти и посадить под замок, они могут разносить заразу. Если это кто-то, пришедший с севера… Тогда понятно, почему никто ничего не знает. Чума такая дрянь, что может разноситься не только людьми, но и животными.

— То есть, даже если они все уже перемерли от черной хвори, нам надо найти тела? — уточнил оруженосец.

— И если найдете, необходимо их немедленно сжечь, — подтвердил я ход мысли Грегора. — Не надо докладывать или отправлять посыльного. Нашли тело, сразу же устроили ему погребальный костер, чтобы его не растащило дикое зверье. Потому что если чума пойдет по лесам, эта зараза останется здесь навсегда…

Перспектива сталкиваться со вспышками чумы так же часто, как с тем же брюшным тифом, Грегора совершенно не порадовала. Оруженосец задал еще пару уточняющих вопросов, после чего отправился выполнять приказ. Скорее всего, они выедут или прямо сейчас, или еще до рассвета, чтобы не терять времени.

Последующие дни прошли в бесконечных делах и немного тревожном ожидании. Кто мог проникнуть на мою территорию и зачем он двигается к городу? Если бы это был набег варваров, они бы не обошли стороной крупные села — ведь их цель грабить и жечь, а не красться к городским стенам. Да и прошло столько времени, что любой бы отряд уже не просто дошел до Херцкальта, а обошел три раза весь надел по периметру.

Под гнетом ежедневных дел история, которую поведал мне Фарнир про кострища и чье-то присутствие, в итоге отошла на второй план. У меня хватало дел.

Самым трудным оказалось удерживать людей на одном месте. Это у меня дома, где за тобой следят, где каждый посчитан и имеет документы, ограничить человека легко. Здесь же люди живут максимально просто, и любой приказ барона, который ограничивает в базовых правах, гарантированных королем и здравым смыслом, в лучшем случае воспринимается как временная рекомендация. Да и где это видано, чтобы запрещали выходить из дома?

Первую неделю жители надела карантин сохраняли, особенно после рассказов моих дружинников. Все нормально было и с дисциплиной в зараженных поселениях, однако там, куда чума не добралась, люди опасности не чувствовали, и слушаться не желали.

Мои бойцы постоянно ловили кого-нибудь на большаках или идущими прямыми тропами из села в село или с хутора на хутор. Подсечное двухпольное земледелие требовало больших площадей под хозяйство, так что за пределами двух крупных поселений общинников остальные крестьяне были размазаны по наделу тонким слоем. И вот этот «тонкий слой» привык свободно перемещаться и общаться с соседями, что у меня вызывало только бесконечное раздражение.

— Опять поймали двух парней, шли в соседнюю деревню к девкам, — отрапортовал за завтраком Арчибальд. — Милорд, я думаю, пора вводить телесные наказания. Понятно, что их пару раз стеганули по хребтам, но я бы подумал над чем-нибудь более серьезным. Ибо совсем не понимают, что творят.

Я сам, Арчибальд, да и вообще, каждый из бойцов уже примерил защитный костюм и побывал в зараженных домах, куда мы раз в три дня приносили хлеб, пиво и чистую воду. В некоторых из хат еще были выжившие, которые ухаживали за родственниками, но чаще просто менее больные помогали уже лежачим. Если получалось, условно здоровых мы отселяли на карантин, но если зараза приходила в какой-то дом, то обычно распространялась мгновенно. Жили-то в тесноте, спали вповалку, все на одном лежаке или печи, чтобы сэкономить на дровах и угле. Редко в каких домах родительский угол был отделен от остального дома условной шторкой или перегородкой — такое было только в больших сельских хатах, но точно не на хуторах.

Так что объяснять моим людям, что такое чума и чем она страшна, было не нужно.