В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

происходящего. Появился и бочонок с маслом, который разлили по стенам и крышам зараженных строений те два бойца, что зашли со мной на территорию хутора. Каждый знал свою роль, каждый понимал, что делать дальше, так что, оставив людей работать, я двинулся в зону обработки — небольшой загончик, разбитый посреди поля. Там меня с ног до головы должны были окатить спиртом, протереть проспиртованной тканью каждый шов и складку, после чего я направлюсь в походную баню, сосребать с себя любые возможные остатки заразы. А после мытья — придет Петер, наложит очередное благословение.

— Как всё прошло? — спросил я у Арчибальда, который пришел в мой походный шатер с докладом.

— Спокойно, — ответил мой заместитель. — Погода сухая, огонь пустили как надо, да и масло подсобило. К утру прогорит дотла, и можно будет снимать дозоры.

— Молодняк все понял? — уточнил я, наливая заместителю вина.

Арчи ничего не ответил, просто махнул стакан не глядя, словно выпил обычной воды.

— Понять-то понял, но вот надолго ли их хватит, — покачал головой мой заместитель. — Мы им сказали, что будут шататься да разносить заразу, так же будет и с их селом, но это ж молодняк, дурные, что с них взять.

— Если еще кого поймаете, заставим рубить лес уже для собственных хат, — жестко ответил я. — Пусть готовятся тогда заранее.

На мои слова Арчи только хмыкнул, но ничего добавлять не стал. И так было понятно, что поимка кого-нибудь на пути из села в село — это только дело времени. Тут даже если бы мы каждого лично в хату загнали, показав, что делает инфекция с человеческим телом, оно бы ненадолго подействовало. Такова особенность человеческой психики и природы — надеяться, что если плохое и случится, то не лично с тобой. Ты-то бессмертный и неуязвимый, тебя судьба бережет.

— Командир! — в шатер через прорезь просунулась голова одного из дружинников. — Грегор вернулся!

— Что сказал? — тут же встрепенулся Арчи.

— Ничего не сказал! Сразу в спиртовой шатер пошел, на эту, дезинфекцию! — отрапортовал дружинник, после чего его голова скрылась из виду.

Парни уже поняли, что мне на глаза надолго лучше не попадаться — быстро придумаю какое-нибудь занятие.

Мы с Арчибальдом только переглянулись. Если после поездки на «чистые» территории Грегор вместо доклада тут же ломанулся в палатку, где стоял спирт, и было все подготовлено для обработки костюмов и одежды, это означало только одно.

Мой оруженосец нашел нулевого пациента.

Глава 15

Виктор

— Милорд!

Грегор вошел в шатер, уставший, но чисто вымытый и обработанный с ног до головы. Оруженосец вяло ударил кулаком по груди и чуть опустил подбородок, но я только махнул на него рукой и позвал к столу.

Уже ставшим привычным жестом, я налил мужчине вина, которое он с благодарностью принял, а также подвинул блюдо с холодной бужениной, сосисками и уже чуть черствым хлебом.

Судя по судорожному блеску в глазах Грегора, ему нужно было немного перевести дух, прежде чем делать доклад, так что я дал своему оруженосцу это время. Сам же стал составлять список на ротацию, который начал вместе с Арчибальдом.

Своего зама я отослал заниматься делами. Пусть сначала Грегор доложит с глазу на глаз, а потом я донесу всю необходимую информацию до ключевых фигур моего небольшого отряда.

— Так что случилось? — спросил я Грегора, когда тот немного перекусил и допил вино.

Оруженосец без затей вытер жирные губы рукавом.

— Нашли чужака, — спокойно сообщил мужчина. — В двух часах от главного села общины, прятался в лесу в самодельном шалаше.

— Прятался? — уточнил я. — Почему не привели его к нам?

Грегор внимательно на меня посмотрел, словно пытаясь прикинуть, не выпишу ли я ему наказание за самоуправство. Очевидно, что если поисковой отряд кого-то обнаружил, нарушителя надо было пленить. Вместо этого Грегор вернулся, причем один. Странно все это, и из-за этой странности я не стал на него давить, позволяя рассказать все именно так, как он сам видел.

— Мы бы с радостью, командир, — начал мужчина. — Но подойти к нему невозможно. Вокруг шалаша дохлые птицы лежат, даже вроде лисицу видели. А сам чужак… Мы же взяли с собой фартук один на всякий случай, один из парней пошел проверить, что там творится в том шалаше.

— И что? — задал я наводящий вопрос.

— Там скорее труп, нежели человек, — ответил Грегор. — На половину черный, что-то хрипит на варварском, вроде как ругается. Он точно чумной, как вы говорите, но я такого ужаса ни в одной хате не видел, а ведь я почти всех заболевших лично обошел…

Оруженосец умолк.

— Нечисто там что-то, командир, — продолжил Грегор. — Не может человек в таком состоянии живым оставаться, а боец Алдиром клялся, что у того чужака ноги так прогнили, что кости видно. А он все еще живой.

— Поэтому вы его оставили там под охраной, а ты срочно вернулся в лагерь? — уточнил я.

— Препозитора Петера надобно взять с собой, — продолжил Грегор. — Спирта, как вы учили, еще фартуков. Мы ему буханку хлеба бросили, чтобы не помер раньше времени, я парней там оставил, но наказал на сотню шагов держаться, пока тот чужак в шалаше своем лежит, подходить, только если попробует куда-нибудь двинуться. А сам в седло, и к вам, на доклад.

Время уже было позднее, на улице темень, а ехать нам придется по бездорожью. Выдвигаться сейчас — рисковать переломать лошадям ноги, а самим — свернуть шеи. Особенно, с учетом того, поедем мы груженые, а не налегке. Так что придется ждать рассвета.

— Уверен, что он был один? — спросил я.

— Других следов мы не нашли, все обрывается на том самом шалаше. Один он был, без товарищей, — ответил оруженосец.

— Поешь еще, — кивнул я, пододвигая барское блюдо к Грегору. — И выпей еще вина, на рассвете поведешь нас.

Я всегда ценил Грегора за его расчетливый стоицизм. В отличие от немного трусливого Арчибальда и горячего Ларса, мой оруженосец играл идеальным вторым номером. Не лез впереди старших по званию, но всегда был готов подставить плечо. Делал то, что должно было делать, не жалуясь, не высказывая своего ценного мнения и уж точно не своевольничая. Грегор был тем самым идеальным