В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

такие тяжелые болезни, как брюшная или черная хворь, также как и кровохаркание, нам неподвластны. Ведь молитва лишь укрепляет тело и дух, помогает в борьбе. Но если тело человека не способно к самоисцелению, то и молитва бессильна.

Если переводить на нормальный язык, Петер пытался мне сейчас объяснить, что молитва не убивает инфекцию, а усиливает иммунитет и регенерацию тканей. Механика вроде бы понятна, но было бы намного удобнее, если бы жрец мог лечить чуму.

— Ваши молитвы помогут нам за стенами? — прямо спросил я жреца. — Помогут не заболеть?

— На все воля Алдира, — расплывчато ответил жрец. — Мои молитвы не уберегут вас, милорд, если вы будете обниматься с больными или проводить с ними много времени. Тут даже Отец будет бессилен. Но я точно знаю, что молитва снизит риск того, что вы подхватите эту заразу. По этой же причине наделенные силой жрецы почти никогда не болеют брюшными хворями, даже во время поветрий.

И то хлеб. Я поблагодарил Петера за помощь, а также договорился, что жрец придет на замковый двор на рассвете, уже готовый выезжать за пределы города.

Вернулся я в замок уже после захода солнца. Тут еще шли приготовления к завтрашнему выезду, но я оставил это дело на Ларса — слишком много моральных и физических сил было потрачено в последние дни, чтобы еще лично грузить телеги и проверять снаряжение. Кроме того, купец Мордел довольно легко вжился обратно в роль моего заместителя. Ларс как-то сам собой снял купеческий берет, а туфли с длинными носами, которые привлекли мое внимание еще в Патрино, поменял на удобные мягкие сапоги. На плечах моего бывшего зама опять была куртка для верховой езды вместо короткого модного плаща, а чулки заменили плотные штаны. Появился вновь на поясе Ларса и меч — тот самый, который я подарил ныне купцу Морделу на свадьбу и который он мог свободно носить в пределах надела.

По сути, Ларс почти перебрался обратно в замок, и единственное, что заставляло его выходить за ворота и брести в сторону дома своей тещи и тестя — молодая жена.

Хильда много помогала по городскому хозяйству, сняв эти заботы с плеч уже стареющей матери. Я часто видел рослую молодую купчиху во дворе — она вместе с супругом вела учет, принимала товары и занималась практически той же работой, которую в обычные дни выполняла в замке Эрен. Радовало и то, что моя жена смотрела на все это с теплой благосклонностью вместо обычной колючести, которую раньше она проявляла к Хильде. Теперь Эрен окончательно успокоилась и как-то больше не ревновала к дочери Морделов, да и отношения с ее матерью, Сев Мордел, у моей жены стали получше. Я бы не рискнул назвать старую купчиху подругой баронессы, но моя жена доверяла женщине — а это уже было немало.

В покоях, куда я зашел после душа — наконец-то столяры сделали полку и мы начали хранить белье прямо там — меня ждало целое пиршество.

Эрен распорядилась приготовить сразу несколько пирогов, два вида дичи, колбаски, печеночный паштет, тушку курицы и целую гору различной выпечки из разных сортов муки. Увидел я на цветастой скатерти еще и блюдо с сырами, сухофрукты, два кувшина дорогого вина на выбор и целую россыпь моченых и соленых закусок, которые были характерны для этого времени года.

— Мы ждем гостей? — удивленно спросил я.

Моя жена достала нарядное платье из бордовой ткани, которое она пошила после возвращения из столицы этим летом и которое еще не надевала. В волосах супруги были вплетены нити с речным жемчугом — так украшали волосы молодые девушки в Патрино, на руках перстни и даже золотой браслет. Сейчас Эрен выглядела так, словно готовилась отужинать как минимум с Зильбеверами, очень нарядно, почти торжественно.

— Нет, но я решила, что все же должна проводить тебя в поход, как полагается, — с улыбкой ответила супруга. — Накрыть на стол, порадовать твой взгляд. Нравится?

Эрен легко крутанулась на месте, показываясь мне со всех сторон, я же стоял как дурак, с мокрым полотенцем на голове и смотрел на свою жену.

— Мне тоже надо бы приодеться, — ответил я, проходя к сундуку с вещами. На крышке уже лежали легкие бриджи, простая белая рубашка и теплые чулки. Все же, вдали от камина было прохладно.

— Ты говорил, что считаешь белый нарядным цветом, — проговорила Эрен, помогая мне протереть спину.

— Все это как-то странно. Будто бы ты меня в последний путь отправляешь, — нервно усмехнулся я.

— Ты отправляешься на бой, — ответила моя жена. — А перед походом надо накрыть на стол. Я распорядилась и насчет казарм.

— Да? — удивился я.

— Да, — кивнула моя жена. — Люди подавлены, Виктор. И ты тоже устал. Отдохни, поешь вволю, выпей вина, как это принято перед важным делом. А завтра будет завтра…

Я решил послушать свою супругу и, быстро переодевшись, пошел за стол. Раз уж таковы традиции — то пусть будет так. Я уселся, словно барин, и стал смотреть, как Эрен меня обхаживает. Жена даже достала то самое южное серебро, и сейчас я ел с дорогущих тарелок, будто бы на самом деле оказался на праздничном ужине в поместье Фридриха, а не сидел в собственной спальне.

— Здесь рецепты с разных концов континента… — стала комментировать блюда супруга. — Это специально подкопченные колбаски с пряностями, а тут вымоченная в вине дичь…

Чем дольше супруга рекламировала новые блюда, тем меньше я понимал, что происходит. После каждой презентации на тарелку клался кусочек, а я снимал пробу. Далее, по наставлению Эрен, я делал глоток вина, чтобы смыть вкус, а в это время на серебре оказывалась новая небольшая порция. Все это время Эрен неотрывно наблюдала за моей реакцией, словно ей было крайне важно уловить малейшее недовольство или наоборот, заметить, какое блюдо мне понравилось больше остальных.

— Так, — не выдержал я, когда дело дошло до пирогов, потому что ремень на бриджах уже плотно впивался в живот. — Я сейчас тресну. Все очень вкусно! Очень! Но я больше не могу…

— Но как же! — воскликнула жена. — А пирог с требухой? Ее специально обварили в сливках, чтобы вкус был мягким и…

— Что случилось? — прямо спросил я. — Вроде же, в последние дни было все хорошо.

Эрен поджала губы, но кусок пирога, который