Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова

Что «тоже» объяснить себе не могу.

Тоже помешаться?

Тоже сойти с ума?

Тоже влюбиться?

От последней мысли меня передергивает.

«Да не», — убеждаю себя. С училкой хороший трах и только. Мне просто оказалось недостаточно. А вот еще бы пару раз… И точно бы отпустило. А у меня так и зудит между ног. В этом все дело.

— Слушай, ну я тебе сразу сказал, с таким по-другому надо. За такую дырку придется попотеть. Поэтому я всегда предпочитаю шалавистых кошечек. Чтобы без всей этой поебени.

Тихомиров еще удобнее разваливается на диванчике.

— Была у меня одна такая. Домработницу молодую как-то взял. И вот она из тех была, кому цветы подавай, поцелуи под луной. А трах только после испытательного срока, — хмыкает друг. — И, знаешь что?

— Что?

— Сразу нахуй пошла.

Очень помог совет. Огонь!

— Но, знаешь, схема рабочая с такими простушками. Даже обещать ничего не надо. Создал видимость отношений, — Богдан пальцами изображает кавычки, — и ебешь в свое удовольствие, пока не надоест. Вот увидишь, если я сейчас к твоей училке вот так подкачу, она сама ко мне в постель с удовольствием запрыгнет.

Злость прокатывается по всему телу. Кулаки сами сжимаются. Впервые за все время я подумал, что убить готов любого, кто к моей училке клешни потянет. А раньше как то не приходило в голову.

Даже друг. Даже ради эксперимента. Придушил бы голыми руками!

Или это во мне алкоголь говорит? За несколько часов в клубе я принял на грудь немало.

— Поехали! — вдруг командую Богдану, подхватывая свой пиджак.

— Куда?

— К училке.

Тихомиров закатывает глаза.

— Я пас, — честно признается. — У меня еще здесь незаконченное дело.

Да похрен вообще.

Вызываю водителя, и тот транспортирует меня по нужному адресу.

Но мне даже в квартиру подниматься не надо, чтобы увидеть учительницу.

— Какого, блядь, хрена?! — выпаливаю, и тут же бросаюсь в сторону Киры.

Глава 38

Кира

— Блин, кофе кончилось… — удрученно произношу, вертя в руках пустую банку Нескафе.

И ведь надо было сразу захватить, пока за телефоном ходила.

А теперь, не дай Бог, там все еще дежурит у подъезда Тамара Николаевна. Она хоть и умоляла меня вернуться, но вид у директрисы был решительный.

Может, вообще не стоило так резко ей отвечать? А сказать, например, что подумаю или, что завтра обязательно буду на рабочем месте.

Вот только юлить и обманывать — не мое. Я человек честный, и стараюсь все в лицо говорить. Как есть.

Выглядываю в окно, но ничего подозрительно там не наблюдаю. У меня паранойя, наверное. Да и никто Тамару не уволит. Звучит, как бред. Говорят, она нашей школой с тридцати лет руководит. Знает каждый уголок и каждого ученика чуть ли не с пеленок.

Но только собираюсь выйти из квартиры, как мне приходит сообщение от Мирославы.

Интересно…

Мирослава Назарова: «Помогите мне с папой. Плиз.»

Решаю, что отвечу, когда вернусь. А еще лучше завтра. Мне нужен законный выходной от семейства Назаровых. В конце концов, я обещала себе новую жизнь. И пока настроена на нее решительно.

Не успеваю толком выйти из дома и отойти от подъезда, как на меня накидываются двое парней.

Даже их рассмотреть не получается. Все происходит так быстро и неожиданно, что я теряюсь от страха и неизвестности.

— А, ну, отпустите меня! — кричу самое нелепое, что только можно сказать в такой ситуации.

Конечно же, никто не собирается меня отпускать. Хотя я изо всех сил сопротивляюсь.

В голову приходит ужасная, страшная мысль. Мне от нее хочется задохнуться, потому что, если я не ошиблась, и это люди хозяина клуба, которому задолжала Мира, то мне хана! Они прикопают меня в леске, и больше никто никогда не найдет.

Правда, парни оказываются слишком хлипкими для работников клуба. Но не для меня. Мне и с одним таким не справиться. А с двумя тем более.

— Куда вы меня тащите? — желаю удостовериться.

Как же не хочется прощаться с жизнью!

И я вообще не понимаю, чем заслужила такое? Почему моя жизнь встала на дыбы за каких-то пару дней?

— Привет от Тамары Николаевны! — зло усмехается один из парней. — Хочешь, чтобы отпустили — сделаешь то, что скажем.

Никогда не думала, что скажу так, но я рада, что меня похищают именно эти ребята.

По крайней мере, наша директриса не способна на убийство. Или способна?

Боже…

— Руки убрали! — слышу позади грозный рык, который, кажется, раздается громом по всему двору.

Мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять, кто стоит за нашими спинами. И я даже не знала, что смогу быть так рада Назарову!

— Шел бы ты, куда шел, мужик! — парни не чуют подвоха. Наверное, не думают, что кто-то может вступиться за меня.

А Артур вступится?

Не побоится один против двоих?

Он все таки по части бабки рубить, а не кулаками махать.

Но вместе с надеждой в моей голове крутится еще один очень важный, хотя сейчас и не совсем уместный вопрос: что Назаров тут делает?

Артур не считает нужным отвечать. Он сразу начинает действовать. Оттаскивает от меня одного из похитителей, дальше слышится звук удара, и вот уже первый парень летит кувырком через ограду палисадника.

Второй отпускает меня, потому что обязан бежать на помощь первому. Но Артур ловко управляется и с ним.

К тому моменту из палисадника выбирается первый, и вот они уже двое наваливаются на Назарова. С ума сойти! Миллиардер его уровня, и дерется во дворе.

Мне очень хочется их разнять, но схватка такая горячая, что я вряд ли смогу помочь. Скорее, сама получу по носу.

— Артур! Господи… — только и получается выдать.

Бегаю вокруг дерущихся и то и дело взмахиваю руками.

Из окон уже начинают выглядывать мои соседи, но никто и не пытается разнять дерущихся мужчин.

В итоге, Назаров выходит из схватки победителем. А его противники убегают куда подальше.

Артур с грустью смотрит на свой оторванный от плеча рукав, что повисает драной тряпкой практически до самого локтя.

Ему, наверное, очень жаль. Вещь дорогая.

И мне как-то неудобно, что так случилось, еще и из-за меня. И я тут же бросаюсь к Артуру, хватаю оторванную часть рукава и спешу приложить ее обратно, оценить масштаб бедствия.

— Я все зашью! — обещаю.

Осматриваю остальной пиджак на предмет нарушения целостности, но стоит мне только поднять голову, как приходится ужаснуться. У Назарова рассечена бровь, и так сильно кровоточит!

— Господи… — шепчу. Подношу пальцы к раненому месту, но вовремя останавливаю себя. Не трогать