Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова

Артур почему-то ни на что не реагирует. Он стоит и даже не меняет позу, словно полностью погружен в свои мысли. Не сводит с меня взгляда. Молча наблюдает.

— Пойдем… — хватаю мужчину за руку. — Нужно все обработать.

Девочки! Сегодня всего за 99 рублей мой роман «Отец подруги. Станешь моей».

Читаем тут: https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-stanesh-moey

— Чего вы хотите?

— Тебя хочу.

— Но вы отец моей подруги! — от волнения ком забивается в горле.

— Такая, как ты не должна приближаться к моей дочери. А вот в мою постель отлично подходишь. Даю тебе неделю, чтобы сделать правильный выбор. Иначе… я все решу сам.

Глава 39

Кира

Мы поднимаемся ко мне в квартиру.

Артур не трогает меня и ничего не говорит. Просто идет позади.

А у меня сердце из груди рвется. Так сильно бьется, что я всем телом ощущаю каждый удар.

И как же скучно я, оказывается, жила раньше. Ни клубов тебе с проституцией, ни похищений, ни кровавых побоищ.

Но, если быть честной, такого счастья мне не надо. И меня вполне устраивала моя скучная, однообразная одинокая жизнь.

— Проходи, — приглашаю Назарова, когда открываю дверь ключом. И пока мужчина проходит, я вновь вспоминаю, как самоотверженно он боролся за меня. — На кухню, — снова прошу, в надежде, что Назаров еще помнит, где это.

Пока Артур располагается там, я бегу в комнату, чтобы достать аптечку. Вытаскиваю целую коробку с лекарствами, и шарю по ней руками, пальцами отбрасывая то, что сейчас не имеет смысла.

Расслабиться как-то не получается. Напряжение все еще струной натянуто вдоль позвоночника.

Артур послушно ждет меня на табуретке. Кровь так и продолжает сочиться из его разбитой брови, стекая по шее и впитываясь в воротничок дорогой рубашки. Теперь, пожалуй, не отстирать.

— Сейчас, сейчас! — не знаю, кого успокаиваю в этот момент. Наверное, больше себя.

Назаров же сидит на табуретке, как ни в чем не бывало. Спокойный и, будто умиротворенный. Не набрасывается, не тянет ко мне руки, как это обычно у него бывает.

Пока я вожусь с его раной, Артур не сводит с меня взгляда. Я чувствую, как он смотрит. Внимательно так. Словно изучает каждую черту.

Но я не придаю этому значения, пока сильно увлечена остановкой крови и обеззараживанием, а так же раздумываю над тем, не стоит ли обратиться в травмпункт — наложить шов.

И только когда уже чуть отстраняюсь, чтобы оценить результат своей работы, замечаю этот его взгляд. Влюбленный что ли?

Артур глядит на меня с какой-то блаженной улыбкой на лице. Будто в миг стал дурачком. Сильно ему, видать прилетело!

Мое беспокойство по этому поводу усиливается, и я выставляю перед его лицом несколько поднятых пальцев.

— Сколько пальцев? — спрашиваю.

— Два, — уверенно отвечает пострадавший.

Он подхватывает мою ладонь и подносит ее к губам. Ласково и нежно. Кажется, даже глаза закрывает.

— Ты так охрененно пахнешь… — шепчут его губы, и у меня в животе почему-то просыпаются бабочки, трепещут там своими тоненькими крылышками, и мне так сильно хочется поддаться.

Артур укладывает вторую руку мне на бедро. Ему будто совсем неважно, что бровь разбита и рубашка безвозвратно испорчена. Он глядит мне в глаза и ведет по ткани джинс, но я даже сквозь нее ощущаю, какая горячая у него ладонь, и как непозволительно я реагирую на эти действия. Будто мне нужно совсем немного, чтобы снова оказать на дне. С ним.

И пока я пытаюсь набрать в легкие воздуха, чтобы совладать со своим же собственным желанием, Назаров произносит:

— Давай… давай сначала?

Мотаю головой.

Нет.

Я не хочу снова переживать все. И чтобы после было больно — тоже не хочу.

— Артур… — выдыхаю, наконец.

Отстраняюсь. Назаров позволяет мне это сделать, хотя свои ладони убирает нехотя.

— Тебе лучше уйти. Рану я обработала, а дальше… — снова вздыхаю. Не узнаю свой тихий голос. — Дальше сам. И спасибо, что помог.

Если честно, не надеюсь, что Назаров уйдет. Уверена, накинется сейчас, доберется до трусиков, а я вновь не смогу сопротивляться. Будто у меня под кожу вшит специальный чип, что включается в работу при касаниях Назарова и не позволяет сойти с дистанции. Пока не кончу.

Но ничего такого не происходит. Не происходит вообще ничего.

— Кто? — лишь спрашивает мужчина.

Я не сразу понимаю, но, когда соображаю, лишь отмахиваюсь. Тамара Николаевна поступила ужасно, но я не желаю ей зла.

— Кто, Кира?

Мне приходится ответить, потому что теперь глаза Артура выглядят иначе. И он не уйдет, пока не получит свой ответ.

— Тамара, — мне стыдно оттого, что приходится ответить. — Это она их подослала.

Закусываю губу.

Удовлетворенный ответом, Артур, наконец, поднимает с табуретки, и я вновь могу оценить, какой же он огромный. А я маленькая и хрупкая в сравнении с таким.

Назаров тянется в карман разорванного пиджака и достает оттуда визитку.

— Позвони, если передумаешь, — мне кажется, или он смотрит с надеждой.

— Я не передумаю, — не хочу, чтобы Артур действительно на что-то надеялся. Это будет неправильно. — А номер твой у меня есть. Я же учительница твоей дочери, забыл?

Назаров еще какое-то время смотрит на меня, а потом, не попрощавшись, выходит из квартиры.

А я остаюсь. Одна.

«Так будет правильно», — мысленно уверяю себя.

Это единственный путь. Артуру не нужны отношения, а я не готова на краткие встречи в постели. Такое не по мне.

После решаю принять душ и провести вечер под какой-нибудь сериальчик. Вот только мысли то и дело возвращаются к Артуру. Не специально. Но я думаю о нем практически без остановки.

После того, как он защитил меня сегодня и вот так просто ушел, когда попросила, я точно стала смотреть на него другими глазами. И разум то и дело цепляется за эти обстоятельства. Я будто пытаюсь убедить себя, что ошиблась, выгнав его.

Но я тут же стараюсь вспомнить другое. Как больно было всякий раз после. И что люди не меняются вот так. По щелчку.

Включив телевизор, решаю попить кофе. Но вспоминаю, что за ним я так и не зашла. А еще вспоминаю, что мне писала Мира.

Поэтому звоню ей, чтобы не откладывать. И оставить Назаровых в прошлом уже сегодня.

— Да уже не надо, Кира Дмитриевна! — отзывается Мирослава. — Но раз уж вы позвонили… Спасибо. Ну, за то, что хотели отдать деньги и все такое…

Видно, что Мире не так уж просто даются эти слова.

— Не стоит. В итоге ведь все равно ничего не получилось, — вспоминаю, как глупо и,