Стать Равной - Ника Летта

Он промолчал, затем снял с запястья собственный браслет доступа и подключил его к ручному интерфейсу.

— Локальный экран. Только для меня.

— Выполняю.

На стекле вспыхнул расширенный анализ динамики связи и частотный хвост. Там был виден отпечаток вмешательства третьего контура — слишком узнаваемая чужая сигнатура.

Ронан.

Его вмешательства оказалось достаточно, чтобы превратить тренировочный срыв в то, что произошло на полигоне.

Шиардан прикрыл глаза на долю секунды. Конечно. Разумеется. Если связь дала наружный выброс, императорский резонанс не мог не отозваться.

Система уже коснулась того, что он всё ещё пытался удержать в личной зоне контроля. Только теперь никакой личной зоны уже не существовало.

На платформе дёрнулась Эльвира. Лёгкий, почти детский жест — будто хотела от чего-то закрыться.

Шиардан открыл глаза мгновенно.

— Эльвира.

Никакой реакции.

Он наклонился чуть ближе.

— Если ты сейчас провалишься глубже, вытаскивать тебя будет мне неприятно.

Пальцы её правой руки слабо сжались, будто тело услышало интонацию раньше смысла. Он замер и осторожно, очень осторожно коснулся её запястья — просто чтобы поймать ритм. И понять, что с ней происходит.

От прикосновения к её коже по нему снова прошла волна. Но на этот раз не бьющая, а глухая, вязкая. Чужая усталость. Чужой страх. И под ними — то, что он совершенно не хотел сейчас чувствовать.

Одиночество.

Такое глубокое, что оно не имело формы. Только вес.

Шиардан выдохнул сквозь зубы и убрал руку слишком быстро, почти грубо, словно сам факт этого контакта был ошибкой.

— Прекрати, — сказал он уже не ей, а, кажется, самому резонансу. — Сейчас не время.

Показатели понемногу выровнялись. Не идеально, но перестали срываться в красную зону. Мягкая синхронизация действительно работала — медленно, ненадёжно, раздражающе. Но работала.

Теперь он мог стабилизировать её только через касания. И чем чаще, тем лучше.

И это бесило его едва ли не сильнее всего. Потому что требовало выдержки. А выдержка в подобных состояниях всегда была куда опаснее прямого давления.

Время растянулось. Несколько раз приходил вызов на внутренний канал. Он их сбрасывал, не читая. Один раз мигнул приоритетный маркер верхнего уровня. Он отключил и его.

Только когда дыхание Эльвиры стало ровнее, а лоб перестал гореть, он позволил себе на долю секунды прислониться ладонями к краю платформы и опустить голову.

Ситуация была хуже, чем выглядела. Он не просто больше не контролировал связь. Напротив — это связь начинала контролировать его решения.

Эта мысль вызвала в нём почти физическое отвращение.

И всё же он уже действовал именно так.

Из-за неё закрыт сектор, стёрты логи. Из-за неё он пошёл против протокола и игнорировал приоритетные вызовы. Из-за неё уже сейчас перестраивал в голове маршруты, охрану, контакты, её доступ, окружение, график, комнаты, соседей, все возможные точки давления.

Как будто её будущее автоматически вошло в его контур задач, словно иначе и быть не могло.

Шиардан оттолкнулся от платформы именно в тот момент, когда её ресницы дрогнули сильнее.

ЭЛЬВИРА

Когда я открыла глаза, надо мной уже возвышался Шиардан с протянутой рукой.

Что я пропустила?

Шиардан отошёл к платформе — прямой, собранный, жёсткий, будто его здесь и не должно было быть в таком количестве. Я дёрнулась, пытаясь приподняться.

Тело тут же отозвалось тупой, растекающейся болью.

— Не делай этого, — сказал он сухо.

— Что… — голос сорвался. — Что произошло?

— Перегрузка резонансного контура.

— Через тебя, — выдохнула я раньше, чем успела подумать.

На секунду в комнате стало совсем тихо. Его лицо не изменилось. Только в глазах что-то потемнело.

— Частично, — ответил он наконец.

— Частично? — я нервно усмехнулась, и вышло жалко. — У меня на глазах на твоём лице проступил Ронан. Люди начали падать. А потом я отключилась. Это у вас называется “частично”?

— Это называется ситуацией, которую ты не переживёшь, если продолжишь истерить и делать выводы быстрее, чем способна выдержать собственная нервная система.

— Не смей говорить со мной так, будто это снова просто тренировка.

Вот и конец нашему перемирию. Опять грыземся как собаки.

— А что ты предпочитаешь? — его голос стал холоднее. — Успокоительную ложь? Красивую версию? Или признание, что ты сейчас лежишь здесь только потому, что я успел закрыть сектор до того, как данные ушли наверх?

Я уставилась на него, чувствуя, как злость смешивается с остаточным страхом.

— Значит, опять всё решил за меня. А мы ведь договаривались.

— Да.

Он даже не запнулся. Ответил резко, без малейшего колебания.

Сначала Асдаль и Ронан, теперь он. А ведь буквально недавно, показал, что умеет быть нормальным.

— Ненавижу тебя. — точнее его тоталитарные замашки.

Он посмотрел на меня долгим, выматывающе прямым взглядом.

— Я в курсе.

Я ещё не отошла после встречи с Ронаном, а тут ещё и он. Мало чья психика выдержит давление со всех сторон.

— Ты лезешь ко мне в голову. Ломаешь пространство вокруг меня. Решаешь, где я буду, с кем, как, когда. И всё становится хуже, когда ты рядом. — прорвало меня.

— Поверь, — тихо сказал Шиардан, — я уже понял.

На этот раз в его тоне было что-то новое. Подозрительно похожее на мягкость, перемешанную с чувством вины. И это чувство в идеально выверенной жёсткости прозвучало так отчётливо, подкреплённое вспышкой резонансной связи, что я вдруг замолчала.

Потому что он не защищался. И не отрицал.

— Тогда зачем ты меня сюда притащил? — спросила я хрипло, лишь бы хоть чем-то заполнить тишину.

Он ответил не сразу. Будто выбирал не слова, а степень допустимой правды.

— Потому что отдавать тебя системе в таком состоянии было бы идиотизмом.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты сейчас получишь.

Опять он что-то недоговаривает.

Я попыталась снова сесть. Резонанс тут же отозвался в висках коротким ударом, в глазах задвоилось. Шиардан среагировал мгновенно. Рука легла мне на плечо жёстко, удерживая — так придерживают товарищей, а не любимых.

И в ту же секунду нас обоих будто прошило одной нитью.

Мой страх и его напряжение. Моя злость и его тщательно сдерживаемая ярость — не на меня, а на сам факт, что он вообще вынужден меня касаться, чтобы удержать в стабильности.

Он резко убрал руку, но было поздно. Мы оба уже почувствовали слишком много. Повисла неуютная пауза. Я моргнула.

— Видишь, не время для разговора, — он сам, кажется, тоже понял, что произнёс это вслух.

Лицо Шиардана мгновенно стало жёстче.

— С этого момента всё, что касается твоей безопасности, проходит через меня.

Я уставилась на него почти с ненавистью. Можно подумать, раньше было иначе.

— Это звучит как угроза.

— В текущих условиях это защита.

Спорить было бессмысленно. И