Стать Равной - Ника Летта

— Допустим. Тогда ответь мне как существо, которое так хочет выжить. Если бы я действительно решил устранить вирассов, что бы ты сделала?

— Ненавидела бы тебя ещё сильнее.

— Это эмоция. Не действие.

— А тебе-то что? — резко бросила я. — Ты же считаешь, что людьми управляют через чувства. Вот и получил бы ещё одно.

Он смотрел слишком долго. Так долго, что хотелось отвернуться. Но я не отвела глаз.

— Получил бы, — согласился он. — Но ненависть — плохой инструмент, если она не направлена.

Я горько усмехнулась.

— Значит, это и есть твой великий план? Направить мою ненависть так, чтобы она была тебе полезна?

— Нет, — сказал он неожиданно тихо. — Ненависть уже есть. С ней поздно работать. Меня интересует другое.

— Что именно?

Он опустил взгляд на мои руки, всё ещё вцепившиеся в сиденье.

— Предел. Где ты начнёшь просить.

Внутри всё оборвалось.

Он не просто пугал. Он хотел понять, какая именно форма давления сделает меня податливой.

— Пошёл к чёрту, — выдохнула я.

Ронан вдруг усмехнулся. Почти устало. И именно это напугало сильнее всего.

— Уже лучше.

— Что “лучше”?

Но он не ответил. Эта его привычка не договаривать бесила почти физически. Я смотрела на него, не понимая, что хуже — его логика или то, что часть меня уже начинала привыкать к его манере держаться.

Он окончательно выпрямился и отошёл на шаг. Между нами снова появилось пространство.

— Я не тронул их, — произнёс он ровно.

Я моргнула.

— Что?

— Семью Аом Кордан. Снял приказ об отключении через пять минут после деактивации активного контура. — Он смотрел прямо на меня проверяя мою реакцию.

Воздух будто вырвали из лёгких.

— Ты... врёшь.

— Проверишь позже.

Чего и следовало ожидать, всё это было проверкой, чистой и циничной. Он хотел увидеть, что перевесит: страх за себя, злость, торг, готовность сдать чужих или упрямство.

Хотя чему я удивляюсь. Это ведь именно в его духе.

— Ты больной, — сказала я тихо.

— Это не новость.

И снова этот почти спокойный тон, будто он признавал факт, который не несёт ни стыда, ни значения.

Я закрыла глаза всего на секунду, пытаясь вернуть дыхание в ритм.

ОРБИТА РЕЛЛАНИСА. АКАДЕМИЯ ВИРТУМ. ШИАРДАН

Коридор встретил его белым, слишком чистым светом. Шаги глухо отдавались под сводами сектора, но ни один дежурный дрон не приблизился. В медблок он её не понёс. По связи чувствовал: она без сознания.

Именно это, наверное, и было самым страшным в его решении.

Если бы он передал её системе, это означало бы, что всё ещё можно уложить в протокол. Но Шиардан шёл мимо основного маршрута, в сторону технического крыла, куда студентов не водили даже на экскурсии. Туда попадали только инструкторы, и то не все.

Только тогда Шиардан позволил себе взглянуть на неё по-настоящему.

Лицо Эльвиры было слишком бледным. Ресницы едва заметно дрожали, как у человека, тонущего не в воде, а в собственном сне. На виске пульсировала тонкая вена. Пальцы были ледяными, а под кожей пробегали короткие, рваные вспышки поля — следы незакрытого резонанса.

И, что хуже всего, через него.

Эта мысль ударила почти физически. Он остановился перед неприметной дверью без маркировки. Панель считала его код, коротко мигнула синим, и створки разошлись.

Помещение внутри было почти пустым. Шиардан вошёл внутрь и уложил её на платформу удивительно осторожно, сам это заметил и тут же выпрямился, будто исправляя собственную ошибку.

— Локальная диагностика, — бросил он в сторону консоли.

Встроенная система отозвалась безличным светом.

— Автономный режим активирован. Сеть отключена. Внешний обмен данными невозможен.

— Сканирование только по базовым жизненным параметрам. Без передачи, архивации и формирования отчёта.

— Подтверждено.

Голограмма вспыхнула над платформой бледными слоями показателей. Пульс нестабилен, нейрочастоты разбросаны, резонансный след открыт. Контур ментальной связи не закрыт. Третий пик не исчез.

Шиардан уставился на него, и в тот же миг по его ладоням прошла знакомая ответная волна — колючая, будто по нервам провели раскалённым проводом. Он резко опёрся рукой о край платформы.

— Только не это, — произнёс он почти беззвучно.

Но система не ошибалась. Их связь не просто прорвалась — она расширилась. Теперь это уже не был локальный контакт трёх субъектов, а раскрытый разлом. Он протянул руку к панели стабилизации. Пальцы коснулись активатора.

Тело Эльвиры на платформе мгновенно выгнулось дугой. На мониторе сразу вспыхнуло красным: усиление болевой обратной связи.

Шиардан отдёрнул руку так резко, словно панель ударила его током. Пульс Эльвиры подскочил. Даже без сознания она отреагировала на его попытку взять процесс под жёсткий контроль.

Он застыл. Ещё раз посмотрел на консоль. Потом на неё. Потом снова на показатели.

И вынужден был признать то, чего не хотел признавать ни как инструктор, ни как вирасс, ни как тот, кто слишком долго считал себя способным управлять хаосом чужих эмоций.

Его способ контроля причинял ей боль.

Он был тем, кто причинял ей боль.

Это осознание задело его вирассовское нутро и подняло слишком давние воспоминания. Его отцы погибли, пытаясь избавить его мать от душевной боли. А теперь он сам оказался тем, кто причиняет боль женщине, связанной с ним. Прямо как в воспоминаниях Ронана: его отец уничтожал его мать.

От этой мысли у Шиардана похолодели руки.

Он не хотел быть эрхом больше, чем вирассом.

Шиардан медленно выпрямился. Несколько секунд в комнате было слышно только его дыхание...

— Прекрасно, — сказал он в пустоту. — Просто прекрасно.

На этот раз в голосе не было ни язвительности, ни спокойствия. Только сухая злость на ситуацию, которая переставала ему подчиняться.

Он обошёл платформу и встал с другой стороны, ближе к её голове. Словно менял не позицию, а сам принцип действий.

— Асдаль, — произнёс он негромко, зная, что оптимизатор, даже если молчит, всё равно слышит.

Ответ пришёл не сразу.

— Присутствую.

— Почему ты не предупредил заранее?

— Я зафиксировал рост напряжения поля с запозданием в ноль целых шестьдесят две сотых секунды. Ранее подобная конфигурация не наблюдалась. Прогноз был невозможен.

— Меня не интересует невозможность.

— Я понимаю.

Шиардан скривил губы.

— Нет. Не понимаешь.

Он перевёл взгляд на Эльвиру. На напряжённые веки. На едва заметный излом бровей. Даже без сознания в её лице оставалось то упрямое внутреннее сопротивление, которое так бесило и так не давало отвести взгляд. Вот только если он продолжит действовать по привычной схеме, сломает её сам.

— Есть ли способ закрыть контур без прямого подавления? — спросил он.

— Частично. Только через мягкую синхронизацию и снижение внешнего давления.

Шиардан коротко усмехнулся. Звук вышел почти злым.

— Мягкую.

— В текущей конфигурации жёсткое вмешательство вызывает обратную