Хозяйка скандального салона «Огонек» 2 - Марика Полански

знаменем. Довели беднягу Баркли до нервного тика Советом Крыльев, моим драконьим гневом и прочими ужасами. А я... — он небрежно пожал плечами, — а я не мог не откликнуться на столь страстный призыв о помощи. Решил вашу проблему самым эффективным способом. Разве не этого вы так пламенно желали? Разве не за этим приходили?

Рейвен шагнул в мою сторону, и я инстинктивно отшатнулась.

— Нет... то есть да... — Мысли в голове путались. Весь боевой дух испарился, и где-то на периферии сознания одиноко билась истеричная мысль, что если я сейчас срочно что-то не придумаю, то меня ждут ещё большие неприятности, чем были до этого. — То есть...

— Вы же хотели деньги? — вкрадчиво продолжал ван Кастер приближаясь. Вертикальные зрачки сузились в тонкие щёлки. — Доступ к наследству вашей покойной матушке?

— Да, но...

Я спиной упёрлась в стену.

Всё, дальше бежать некуда.

Рейвен остановился в нескольких сантиметрах от меня. От него исходил жар, как от раскалённой печки. «И почему драконов считают холоднокровными? — невпопад подумала я. — Да на нём можно мясо жарить, если огня не будет!»

— Единственное условие, — он слегка наклонил голову набок, изучая моё лицо, — моё скромное участие в вашей жизни. Считайте, что я забочусь о вас.

— Это не забота! — рассерженно воскликнула я, прижав документы к груди. — Это контроль! Вы могли отменить это дурацкое попечительство, и ни одна инстанция не смогла изменить вашего решения. Да вы... Вы просто воспользовались своим положением!

— Мог. Но не захотел, — без тени смущения согласился Рейвен. В голосе не было ни малейшего намёка на раскаянье или стыд. — И да, я воспользовался своим положением.

— Да вы просто... негодяй! Бессовестный манипулятор!

— О! Ещё какой! Но вот что странно: вы были готовы безропотно терпеть назначенного судом попечителя. Однако, узнав, что им стал я, пришли в ярость. Неужели вы и вправду считаете, что незнакомый человек будет относиться к вам с большим пониманием, чем я?

Звучало более, чем логично и обоснованно. Но мне до ломоты в теле не хотелось признавать, что Рейвен прав. Безликий судебный исполнитель мог сделать с моими деньгами всё что угодно. Да хоть выделять по три коппки в месяц, написав в отчёте, что сумма свыше указанной — необоснованные траты.

Но положа руку на сердце, я призналась себе: я была в гневе не из-за Рейвена, а из-за собственных неоправдавшихся надежд. Почему-то (не знаю почему) я решила, что ван Кастер непременно подпишет соглашение о моём самостоятельном управлении средств. Мне даже в голову не приходило, что может быть по-другому.

И теперь получалось, что я сама себе нафантазировала, сама же и обиделась. Придумала благородный образ, напрочь забыв о том, что фантазия и реальность различаются.

— Вам-то это зачем? — тихо спросила я, не сводя с него взгляда.

Рейвен протянул руку, и горячие пальцы осторожно, почти нежно погладил по моей щеке. Прикосновение было невесомым, как будто бабочка провела крылом.

— Хочу понять, кто вы такая на самом деле.

— Вы могли бы просто спросить об этом.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Вы всё равно не скажете. Скорее будете юлить и выкручиваться. А я хочу знать правду. С тех пор как появились вы, я постоянно вижу сны о несуществующем мире. И в этих снах я вижу вас.

На долю секунды мне показалось, что Рейвен поцелует меня, но он отступил на шаг. Не в силах пошевелиться, я смотрела в его гипнотические серо-зелёные глаза с вертикальными зрачками.

— Если я расскажу, — судорожно сглотнув, прошелестела я, — то вы напишите в банк, что я не нуждаюсь в попечителе?

Окинув меня задумчивым взглядом, он покачал головой.

— Нет. Во всяком случае, пока не буду уверен, что вы рассказали мне правду.

За окном тоскливо прокричала чайка. Словно вторя ей, из порта донёсся протяжный гудок.

Этот гул вывел меня из оцепенения. Несколько раз моргнув, я тонко воскликнула:

— Да у вас нет никакого морального права так поступать!

— Зато у меня есть юридическое право, — невозмутимо парировал Рейвен. — Осталась лишь маленькая формальность в виде вашей подписи.

Подойдя к столу, он взял изящное перо с золоченым наконечником и галантно протянул его мне.

— Так что, леди Эвелин, — в его глазах плясали лукавые огоньки, хотя лицо выражало полную серьёзность, — что вы выберете? Быть свободной, но голодной? Или всё же золотую клетку, но под моим неусыпным надзором? Решение нужно принять до завтра. Потом договор превратится в пыль.

Перо слегка покачивалось в его пальцах, поблёскивая наконечником. Я смотрела на него и не знала, что ответить.

Рейвен терпеливо ждал. На его лице застыло выражение отстранённого любопытства, как у учёного, наблюдающего за реакцией подопытного. И это бесило больше всего.

— Хорошо, я подпишу договор, — наконец произнесла я. Подойдя к столу, положила на него документы. — Но на моих условиях.

Брови ван Кастера удивлённо приподнялись.

— Условия? У вас? — Рейвен поджал губы, сдерживая улыбку, и чуть кивнул: — Заинтриговали. Продолжайте.

— Первое: я хочу знать, зачем вам это. Настоящую причину.

— Хорошо, — он задумался на несколько секунд, а потом проговорил: — Хочу, чтобы у меня была собственная карманная ведьма. На тот случай, если придётся наслать на конкурентов понос или чесоточную болезнь. Ну а потом затащу в постель, чтобы надругиваться над вами в угоду своей чёрной душе.

— Очень смешно, — хмуро отозвалась я и почесала нос. — Второе: ежемесячное содержание не меньше пятисот золотых сорренов. Без отчётов о тратах.

— Триста, — мгновенно парировал Рейвен. Мне захотелось ответить ему в рифму про тракториста, но вслух сказала:

— Четыреста пятьдесят.

— Триста пятьдесят, — он скрестил руки на груди. — И это моё последнее предложение.

— Два пинка и затычка в ухо! — Увидев изумление на его лице, я, не меняя тона, выпалила: — Четыреста!

Мы смотрели друг на друга, не желая уступать. Наконец, Рейвен сдался и поднял обе руки вверх, отчего внутри у меня заскреблось чувство, что он торговался просто ради развлечения.

— Вы упрямее, чем я предполагал. Будь по-вашему. Четыреста так четыреста. Что-то ещё из ваших требований?

— Вы не будете вмешиваться в мою магическую практику. В том числе мой заработок остаётся мне. Вы к нему не имеете никакого отношения.

— Согласен. Но при условии, что ваша практика не навредит моей репутации.

— А ещё я хочу, чтобы попечительство было временным. Максимум год. А потом вы аннулируете договор, и я получу полную независимость.

Рейвен усмехнулся, коротко и без веселья.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что я не соглашаюсь на то, что не могу гарантировать.

Я чуть не взвыла от отчаянья. Опять эти размытые фразочки! Я не понимала