Хозяйка скандального салона «Огонек» 2 - Марика Полански

И, гордо вскинув голову, выплыла за дверь. За спиной раздалось сдавленное рычание, и что-то тяжёлое — возможно, пресс-папье — с глухим стуком ударилось о закрывшуюся дверь.

* * *

Воспоминание о нашей встречи заставило меня усмехнуться. Выражение лица Рейвена тогда было бесценным. Смесь насмешливости, изумления и глубоко подавленного желания, которое он тщательно пытался скрыть. Почему скрывал? Возможно, сказывалось воспитание, а возможно — разница в статусе. У драконов были свои понятия о чести, причём порой весьма своеобразные и не поддающиеся логике простых смертных.

Стоит ли говорить, что рекомендацию на получение лицензии Рейвен так и не подписал. Наотрез отказался, прикрывшись фразой: «Недостаточно убедительная демонстрация способностей». Казалось бы, я должна была обидеться. Однако его реакция не вызвала ничего, кроме улыбки.

Тем более через два дня ван Кастер прислал мне увесистый том «Теория магических потоков и их практическое применение» с запиской: «Изучите. Потом поговорим о лицензии».

Именно эту книгу я и пыталась осилить последние полторы недели. Но дальше третьей главы пока не сдвинулась. Слишком уж по-научному запутанно. Автор данного фолианта наверняка писал его для людей с высшим магическим образованием, которое, учитывая местные законы и мои способности, мне не светило.

В дверь настойчиво постучали, когда я в очередной раз попыталась сосредоточиться на абзаце про магический резонанс.

— Да! — крикнула я, раздражённо отложив книгу в сторону.

В щель между дверью и луткой просунулась лохматая голова Брюзги.

— Миледи, вам письмо от сестёр Фурс.

Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Да, после того памятного дня, когда обе сестрицы побывали у меня в гостях, мы иногда пересекались на улице. Младшая Клара оказалась местной сплетницей, которая любила рассказать обо всём, что происходило в городе и с его жителями. Причём делала она это беззлобно и не преследуя цели кого-то очернить. Сухопарая Лара обычно была более сдержана в разговоре, отпуская порой саркастичные замечания насчёт очередной новости или любви сестрицы, преувеличивать. Но обе держались довольно дружелюбно по отношению ко мне, и это даже стало импонировать мне.

Но вот получить письмо от них я никак не ожидала.

— Интересно. А что они хотят?

— Не знаю. — Домовой пожал плечами. — Его принёс мальчишка-посыльный. Говорит, что это приглашение. Он ждёт в холле.

Подойдя к столу, Брюзга протянул мне нежно-розовый конверт, от которого разило цветочной водой и ванилью.

Покачав головой, я цокнула и вскрыла конверт. На столешницу вывалилась бледно-розовая карточка с цветочным оттиском по краям. Строки были старательно выведены ровным округлым почерком с избыточным количеством завитушек и росчерков.

«Дорогая, милая леди Миррен!

Вчера мы узнали, что в наш город приезжает невероятная, известнейшая во всей Норстрии женщина-медиум Эсмеральда Ровена. И мы позволили себе смелость пригласить Вас завтра к шесть часам вечера на увлекательнейший, захватывающий спиритический сеанс к мадам Ровене.

Она обладает удивительным, редчайшим даром общаться с духами ушедших в мир иной, предсказывает будущее с поразительной точностью и даёт просто изумительные, мудрые советы!

Будем несказанно, безмерно рады видеть Вас в спиритическом салоне на Яблоневой Аллее, дом 37!

С искренней теплотой и надеждой на крепкую дружбу, Клара и Лара Фурс».

Я перечитала приглашение вслух и фыркнула, едва сдерживая смех. Сколько красочных эпитетов! Тут и «невероятная», и «известнейшая», и «редчайший дар». От такой приторной сладости слипнуться могло у кого угодно и во всевозможных местах.

— Медиум, значит, да? — Я со скепсисом посмотрела на Брюзгу. — Напомни мне, мой дорогой друг, медиумы же у нас относятся к некромантам? То есть к запрещённому виду магии?

— Ну не совсем. — Домовой переминался с ноги на ногу и одновременно покачивал головой, отчего напомнил мне потешный болванчик. — Запрещённая некромантия — это поднятие мёртвых, создание вампиров, упырей и чумных трупоходов. А медиумы... Это болтовня с призраками, которые никак не уйдут в Вечный Сон. На грани с некромантией, но закон их не запрещает. Может, потому, что единственное, что они делают — это развлекают публику. Ну а кто откажется поболтать с любимой бабушкой?

— О! Добрые старые шарлатаны! Великие Боги, как же я по ним соскучилась! Скажи, Брюзга, а ты веришь в подобные фокусы?

Домовой издал звук, похожий на карканье вороны.

— В призраков верю. Особенно в тех, которые устраивают у нас бал в последний четверг каждого месяца. А вот в эту сиятельнейшую мадам Ровену — нисколько. Сами знаете, призраки скорее заманают своими капризами, нежли появятся по велению некой мадам. А, стал быть, шарлатанка она.

— Вот и я так думаю. — Я хмыкнула, сложила письмо и убрала его в конверт.

Брюзга озадаченно почесал бороду и склонил голову набок.

— Так как поступите, миледи? Пойдёте или передать отказ?

Я задумалась, постукивая пальцами по столешнице.

С одной стороны, сестры Фурс были специфичными особами. Любопытными, как сороки, падкими на сплетни и с сомнительным вкусом в одежде. Попасть в их общество — это, значит, терпеть неиссякаемую болтовню Клары и едкие замечания Лары.

Но, с другой стороны, это была возможность выбраться из дома. Я не так часто куда-то выходила, да и друзей у меня особо не было. Весь круг общения состоял из возницы, горничной, домового и всего дома. Но мне нужно было как-то влиться в местное общество. И если сёстры Фурс пригласили на спиритический сеанс, то почему бы не воспользоваться? Тем более, Брюзга сказал, что медиумы любят развлекать народ. Да и подглядеть, как организовывают свои салоны медиумы, мне тоже не помешает. Особенно если я собралась открывать свой салон.

— Знаешь, Брюзга, — медленно проговорила я, и губы сами растянулись в улыбке, — пожалуй, я схожу. Ради интереса. Посмотрим, на эту чудо-женщину, способную вызвать призрак дедушки. Ответь посыльному, что я с радостью принимаю приглашение и заеду завтра за сёстрами в четверть шестого.

Домовой хмыкнул и скрылся за дверью.

* * *

На следующий день ровно в четверть шестого я уже стояла перед знакомой калиткой дома номер триста тридцать девять на Тенистой улице.

Как и все дома в этом районе, особняк сестер Фурс выглядел аккуратными и респектабельным, со свежевыкрашенными в бирюзовый цвет окнами и ухоженным палисадником за кованым забором. Несмотря на первые осенние дни, на клумбах распускались поздние розы — алые, розовые и белые.

Калитка распахнулась, и на улицу, словно два разноцветных флага, вышли сестры Фурс. Клара сияла в очередном режущем глаза розовом платье с таким количеством оборок, рюшей и искусственных цветов, что невольно создавалось впечатление, что она нарядилась в цветочную клумбу. На голове была