Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

– С помощью магии? Эта девка?!

Предположение было настолько нелепым, что Михаил не сдержался, громыхнул кулаком по столу.

– Облажался – так прими это! Имей хотя бы смелость признать, что это твоя ошибка.

Савельев стиснул зубы.

– Подумайте сами. Откуда у нее при дворе такое влияние? Почему ее все так боятся?

– Из-за меня, – прорычал Михаил.

– Из-за вас да, определенно. Но сколько было способов ее извести, когда вы были в отъезде? Да даже просто за вашей спиной. Вам ли не знать. Возможно, кто-то боялся вашего гнева, но были и те, кому она как кость в горле, и кто наверняка знал, что будет прощен. Ваша жена, например. Но эта девка до сих пор жива и прекрасно себя чувствует, а все потому, что она ведьма. Клянусь. Она что-то скрывает, и если вы позволите мне ее найти и выяснить, что…

Прямой удар в лицо заставил Савельева отступить. Следующий пришелся в солнечное сплетение, а третий свалил с ног. Да, случись ему защищаться, в такой драке Михаил против него не выстоял бы, сейчас же он просто лежал, вздрагивая от каждого тяжелого удара сапогом, не смея даже пошевелиться. Ярость требовала выхода, но даже то, что весь ковер его кабинета теперь был в крови, а лицо Савельева превратилось в страшную маску, не помогало.

Алина! От него! Сбежала!

Алина!

Его собственность.

Его игрушка.

Его шлюха!

Да как она посмела!

– Тварь, – Михаил тяжело выдохнул, раздул ноздри. Оставил Савельева в покое и опустился в кресло. – Поднимись!

Другой на его месте встал бы на четвереньки, но Савельев, хоть и не быстро, держась за бок, все же поднялся. Пошатываясь, застыл напротив стола.

Раньше Михаил никогда на нем так не срывался.

Но раньше тот никогда не допускал таких ошибок!

– Начнем с того, что я до сих пор считаю твое предположение абсурдом: Катерина всегда меня боялась, и сейчас ничего не изменилось. Но даже если представить на одно крохотное мгновение, что оно верно, я хочу, чтобы ты ее нашел. Забрал мою дочь. И привез ко мне. Срок тебе на это неделя. Потом…

Михаил не договорил, но Савельев кивнул, скривившись. Он все прекрасно понимал.

– Сходи к лекарю, – презрительно бросил Верховный. – Пусть исцелит, разрешаю. И еще… эта девка, как ее там… Марика. Сообщи ей, пусть готовится, очень скоро она мне понадобится.

Савельев снова кивнул и вышел, а Михаил откинулся на спинку кресла, сжал кулак. Ничего, скоро он решит проблему не только этой неблагодарной девки, но и своего племянничка. Лазовия снова станет едина и под его властью обретет статус мировой державы. Эти дурни, когда объединились против них, не представляли, на что идут. Думали, что им достанутся земли Лазовии, но очень скоро они лишатся своих.

Очень. Очень скоро.

Или сдохнут от раскрывшихся ран Бездны по всем тщедушным телам их городов и провинций.

Эти мысли действительно успокаивали, а еще перекрывали ярость. Поэтому, когда Михаил потянулся к папке с документами, брезгливо вытирая руку после рожи Савельева платком, он уже улыбался.

Глава 19

Анна

Когда Анна просила Марику о помощи, чтобы та докладывала ей обо всем, что происходит во дворце в ее отсутствие, чтобы та сообщила, когда Алина покинет ее, между прочим, законный дом, она не задумывалась о том, как мерзко от этого будет. Богдан не стал для нее примерным мужем, у них не получилось любви, но она никогда раньше не использовала такие низкие методы. Чтобы… шпионить за ним? За отцом собственных детей? Сейчас это казалось просто отвратительным.

Не менее отвратительным казалось и то, что Алина все-таки уехала. Если верить Марике, просто сбежала. А следом за ней исчез Богдан и так не появился. По крайней мере, на тот момент, когда она это письмо получила – перед обедом?

– Тяжкие думы? – Татьяна вошла сразу же после стука, не мешкая. Но в том, что касается правил, она никогда их особо не соблюдала. Что не мешало Анне любить подругу всем сердцем. За ее крутой нрав и силу духа.

Татьяна уж точно не стала бы такое терпеть. Но Татьяна и не оказалась бы в такой ситуации, мужчины вокруг нее по струнке ходили.

– Можно и так сказать, – Анна указала на записку от Марики, которую так долго сжимала в руках, что она стала напоминать неглаженый после стирки платок.

Татьяна едва взглянула на записку. Хмыкнула.

– Вы же обо всем договорились. Вчера.

– Договорились. Но как можно договориться, если он на ней помешался. Сейчас я вот думаю: уедет она, а дальше что? Так и будет мыслями с ней постоянно.

Татьяна расправила платье, опустилась рядом с ней на кровать.

– Мысли мужиков чаще всего ниже пояса, дорогая. Кто держит это «ниже пояса» в руках, о том они в этот момент и думают.

– Цинично, – Анна покачала головой.

– Зато правда. Думаешь, ты первая, ты последняя? Когда мужик видный, будь хоть простолюдин, хоть бестиар, вокруг него всегда будет толпа охочих баб виться. Правда лишь в том, нужен ли он тебе на самом деле. Если нужен – борись. Не сбегай ко мне. – Татьяна постучала кончиками пальцев по записке. – Гордость – хорошая штука, но совершенно бесполезная, когда речь заходит о делах любовных. Ну а если не нужен, тебе же проще. Пусть развлекается, пусть любится с кем ему надобно, а ты сама присмотрись к тем, кто тебя окружает. На нем свет клином не сошелся. Вон тот же Евгений, например, так на тебя смотрит…

– Таня! – ужаснулась Анна. – Ты что такое говоришь?

– А что? Видный парень, да и бестиар сильный, в нем чувствуется. Опять же, состояние есть…

– Я замужем!

– Так-то твой Богдан тоже женат. – Татьяна хмыкнула, потом коснулась ее руки. – Ну прости. Я не обидеть тебя хотела, а лишь сказать, что жизнь – она одна, и тратить ее на тех, кто не мил, и на тех, кому твои чувства безразличны, не стоит.

– Я не смогу, – Анна отняла руку. – Твоей смелости могу только позавидовать, Таня… но ты ведь тоже никогда…

– Так у нас любовь была, с самого первого взгляда. Хотя и злили мы друг друга знатно. Поначалу. Ссорились…

– Ссорились? Ты никогда не рассказывала, – Анна ухватилась за последнее откровение подруги, как за надежду. Ведь даже если они ссорились, значит, у них с Богданом тоже все еще может наладиться. Может ведь?

– Не рассказывала, потому что все это забылось уже. Не имело значения.