Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

class="p1">– Богдан, я смогу тебя простить. Могу. Уже простила… наверное. Иначе бы между нами не случилось того, что случилось… в глубине души я считаю, что я виновата не меньше. Ты имел право знать хотя бы о своей дочери, даже если бы я не согласилась поехать с тобой и Анной, но… сейчас уже ничего не изменить. Мое прощение ничего не меняет. То, что было между нами, ничего не меняет, я не смогу быть твоей любовницей. Прости, но… как бы это ни было больно… опять… я не смогу.

Говорить было тяжело, поэтому приходилось подбирать слова. Они получались рваными, колючими, зато искренними. Я впервые за долгое время говорила о том, о чем молчала столько лет.

– Я не смогу стоять между тобой и Анной. Между вашими детьми. И точно так же я не смогу поставить на эту острую грань Снежану…

– Я это прекрасно понимаю, – произнес он. – Поэтому я расстанусь с Анной.

Сначала я не поверила своим ушам.

– Что? – переспросила, вывернувшись из его рук.

– Я расстанусь с Анной, – повторил Богдан, глядя мне в глаза. – У нее будет собственный дворец и своя жизнь. Она ни в чем не будет нуждаться.

У меня даже голова закружилась. От самой возможности такой перспективы и… от ужаса.

– Что? – снова переспросила я. В горле пересохло. – А дети?

– Дети будут жить с нами.

Я обхватила себя руками, отступила на несколько шагов. До сих пор случившееся не укладывалось у меня в голове, но сейчас не укладывалось еще больше.

– Богдан, так нельзя, – прошептала я. – У меня сердце кровью обливается при одной только мысли о том, что я могу разлучиться со Снежаной. А Анна… мальчики…

У меня не хватало слов, чтобы все это описать.

– Мирон и Матвей мои наследники, Алина. Я их не отошлю даже ради тебя.

– Что?! – в который раз ахнула я. – Так ты обо мне думаешь? Считаешь, что я хочу избавиться от твоих детей!

Во мне снова полыхнул такой гнев, что я рывком вылетела из ванной, стягивая полы халата с такой силой, что он чудом не затрещал. Богдан вылетел следом, перехватил меня за локоть, снова развернул лицом к себе.

– Прости. Я не это хотел сказать…

– Так не говорил бы! Чтобы не приходилось потом постоянно извиняться!

– Алина, эта тема для меня не менее острая, чем для тебя. – Он коснулся пальцами моей щеки. – Я не хочу тебя задеть, но могу. Случайно. Мирон и Матвей – мои наследники, я не смогу их отпустить к Анне.

– А каково будет ей, ты подумал? Жить в разлуке со своими детьми? Ты думаешь, дворец и «ни в чем не будет нуждаться» – предел мечтаний каждой женщины?! – Я наступала на него так грозно, что наша ссора могла вот-вот вспыхнуть вновь.

Не вспыхнула. Вопреки всему Богдан улыбнулся:

– Нет. Не думаю. Но дворец и «ни в чем не будет нуждаться» определенно хороши для любой женщины.

– Ты понял, что я хотела сказать!

– Понял. Но я не собираюсь запрещать им видеться, она сможет приезжать в любой момент.

– Это все равно не то же самое. – Я закрыла глаза, потом снова открыла. – Если бы Михаил отнял у меня Снежану, я бы умерла.

– Отнял. Да. – Его взгляд снова стал суровым. – Но я не собираюсь их отнимать. Да, это непросто, Алина, но это определенно лучше того, чтобы всю жизнь жить во лжи и быть несчастным. Мне, ей. Нашим детям, которые, как ты правильно сказала, тоже окажутся на этой грани. Просто подумай об этом, хорошо?

Я не нашлась, что ответить. Пока. Поэтому просто кивнула, и Богдан, разумеется, тут же этим воспользовался.

– Вот и замечательно. Сейчас я попрошу принести нам завтрак, потом поговорим со Снежаной…

– Как здорово ты все распланировал! – воскликнула я. – Предлагаешь мне вот так заявить ей, что ты ее отец, а я все эти годы ей лгала?

– Было бы неплохо, но я понимаю, что так не получится, – Богдан поцеловал меня в висок. – Так что давай начнем с того, что я просто перестану ее пугать. В этом отношении я тоже наверняка постарался.

– Постарался – не то слово, – фыркнула я. Не удержалась.

Богдан же только приподнял брови, накинул свой лахтанский халат и вышел за дверь. При мысли о том, что Семен и Мария обо всем догадались, я покраснела. Потом вспомнила, что меня в принципе считали легкодоступной женщиной, и махнула на все рукой. В конце концов, самое сложное у меня впереди.

Что делать, если Богдан в самом деле решит отправить Анну в другой дворец.

Его сыновья.

Как рассказать Снежане правду.

Разговор с родными.

Не говоря уже о Михаиле. Об этом мне даже не хотелось думать, оставалось надеяться лишь на то, что в нем взыграет его раздутая до бесконечности гордость, и, узнав о том, что Снежана – дочь его племянника, он вышвырнет нас из своей жизни раньше, чем я успею вздохнуть.

Как бы там ни было, пока все это казалось сейчас далеким, и мне отчаянно, невыносимо хотелось насладиться минутами покоя и недолгого затишья перед бурей.

Южная Лазовия, Авенна

Михаил

– Что значит – она сбежала? – очень тихо спросил Михаил, глядя на перекошенное лицо помощника.

Он доверял Савельеву как себе самому. Потому что знал, что за него тот оторвет голову с той же легкостью, с какой это сделает он сам. Но стоящий перед ним растерянный мужик меньше всего был похож на того, кому можно себя доверить. Если уж он не уследил за одной не в меру шустрой девицей и ребенком.

– Я… я не представляю, что произошло. – Савельев был в ярости, которую сдерживал с трудом исключительно потому, что стоял перед ним. – Я бы ни за что их не упустил. Я просто не мог. Она что-то со мной сделала.

До границы Савельев добрался на экипаже племянничка, в странном состоянии. По его словам выходило, что голова у него была как в тумане, и что Алина просто исчезла. Попросила его о вечерней прогулке по городу и исчезла. Вместе со Снежаной.

С его, между прочим, дочерью!

– Пытаешься оправдаться? – свистящим шепотом произнес он, готовый разорвать Савельева на части. – Она чем-то тебя опоила! Попался, как щенок!

– Нет, – твердо перебил тот, и глаза Михаила полыхнули яростью. – Нет. Вы сами знаете, я столько лет с вами, и я никогда не беру ничего из чьих бы то ни было рук, потому что сам знаю все про яды и дурманные зелья.