Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

— Нет, он будет тебя обижать! — нервно вскинулся мальчик.

— Меня нельзя обидеть, — тихо, как можно спокойнее произнесла женщина.

Ханён растерялся. Мама часто произносила эту фразу, когда хотела успокоить его. И он никогда не чувствовал в ней лжи. Хотя не понимал, как можно никогда не ощущать обиду.

— Посидишь с дядей Ирресом в гостиной? — мама прижалась лбом к его лбу, и Ханён упрямо нахмурился.

— Ты хочешь выгнать умирающего⁈ — подселенец вытащил башку из ведра, в котором ему принесли зелье, и возмущённо уставился на Лирку.

— Иррес, — Лирка тяжело посмотрела на зверя, и тот оскалился. Понял, что женщина не уступит, но и сам уступать не хотел.

— Так, госпожа Лиркаа и господин Узээриш в прошлом оба повели себя не очень правильно и им нужно это обсудить, — вмешался лекарь, о котором все успели позабыть. — В случившемся участвовали только они, поэтому и разговаривать должны только они. Справедливо же?

— Ну не скажи… — начал было Иррес, но осёкся под насмешливым взглядом Риша.

— Хочешь в чём-то признаться?

— Пф-ф-ф… Пошли, Ханён. Посидим за дверью. Вот за этой дверью!

— Я не пойду! — заупрямился мальчик.

— Ханён, — мама склонила голову и посмотрела в чёрные глазёнки, — я буду здесь, никуда не уйду и не исчезну. Рядом с тобой останутся дядя Иррес и дедушка Наэш, а они моя часть. Мы не исчезнем. Иди. Мы просто поговорим.

Ханён замялся. Зыркнул на Риша, насупился, но всё же сполз с кровати и с независимым видом вышел из спальни.

— Смотри у меня, хвыба… — с угрозой протянул Иррес и кое-как воздвигся на лапы. — Ох, как же высоко я стою! Как до пола далеко…

— А ты ползи, — посоветовал Риш, — тогда не страшно будет.

— О, вижу опытный, — съязвил в ответ дух.

Последним вышел господин Шидай. Он плотно прикрыл дверь и, похоже, сел в кресло прямо за ней. Потому что…

— Эй, чего ты тут раскорячился? — возмутился Иррес.

— Я раскорячился, чтобы кое-кто уши не развешивал. Иди на диванчик приляг. Тебе ж плохо? Вот и полежи.

Всё это время Лирка опасалась поднять глаза на хайнеса. Собравшись с духом, она вскинула взор и пугливо вжала голову в плечи. Сильнейший смотрел на неё исподлобья. Привычная жёлтому цвету теплота сменилась топазной льдистостью. Губы плотно поджаты, рубашка тщательно зашнурована, руки сложены на груди. Мужчина был полностью собран. А Лирка ощущала себя растрёпанной и растерзанной. Руки сами потянули одеяло на грудь, и жёлтые глаза тут же уставились на них. Точёные ноздри недовольно трепыхнулись. Совершенно неожиданно на недовольный вид мужчины отреагировала Шани. Почему-то медведица решила, что самца нужно затащить в берлогу. Пусть спит. Зверю нужны сон и еда, чтобы чувство довольства опять вернулось.

Увы, в мире разумных было всё несколько сложнее. Лирка сомневалась, что в ближайшие годы они будут хоть немного удовлетворены друг другом.

— Тебя ко мне сами боги вели, — Риш прошипел, едва разжимая губы. — Вот узнать бы ещё, кто именно. Храм бы поставил благодетелю.

Лирка всё же отвела взгляд.

— Нет, ты смотри на меня! — разозлился мужчина, и она вновь подняла взгляд. — Смотри на отца своего ребёнка!

Щёки неудержимо запылали.

— Смотри на мужчину, которого ты столько времени обманывала! И как обманывала⁈ Ты понимаешь, что ты преступница? Мало того, что скрыла опаснейшее существо, так ещё и… — Риш оборвал себя и глубоко вздохнул. — Как представлю, что никогда бы не узнал… — он опять себя оборвал. Чувства поднимались столь яркие и глубокие, что дар речи терялся: выразить это словами всё равно невозможно. — Ты ведь не собиралась мне говорить! — он не спрашивал. — Хотела навсегда оставить меня в неведении?

Лирка просто кивнула, и Риш раздражённо выдохнул, зашипел, зажмурился и закусил губу.

— И Ханёну, и Ханёну бы ничего не сказала?

Лирка мотнула головой.

— Боги… — у Риша горло сдавливало от эмоций.

Если бы не удачный разговор, если бы не его внимательность, он мог никогда не узнать, что вот этот вредный черноглазый мальчишка его сын. А он такой хорошенький, сообразительный и хитрый птенец… Нет! Внутри яростно трепыхнулся сов. Риш его с самого утра пытался держать в узде, но безмозглая птица рвалась на волю. Строить гнёзда и греть птенца.

— А господин Наэш? Неужели он поддержал тебя? Как он мог? Он же сам… — мужчина осёкся, когда Лирка вновь мотнула головой. — Хоть кто-то милосердный в вашем трио! Я должен был знать! Я имею на это право, как отец!

— Простите, — выдохнула Лирка.

— Какой толк с твоих извинений? Они не вернут прошедших лет! — ярился хайнес. — Может, у тебя хотя бы возникала мысль признаться? — Риша откровенно ужасало, что он реально мог никогда не узнать о ребёнке, если бы не случай.

Женщина просто на него посмотрела, и Риш зарычал.

Эта невыносимая женщина конечно бы ему не призналась!

— Я не могла сказать, — Лирка наконец проглотила противный ком, перекрывающий горло, и заговорила. — Вспомните, в каком состоянии были вы. Ваш отец умирал, сестра ранена, мачеха почти мертва. Вы только вступили на престол, а вокруг предатели. Много предателей. Не обвинили бы вы меня, что я нарочно соблазнила вас? И как… как я могла… — она опустила глаза. — Я бы не смогла объяснить, как забеременела. Вы же наверняка не могли… дать жизнеспособное семя. Я… мы сами не сразу поняли, что это из-за сил Ирреса, которые были в моей крови. Он тогда не мог их контролировать. А в его силах такая… такая мощь, что прорастёт даже то, что прорасти не может. И я сама… сама тогда не была… нормальной. С ума сходила. Мы не ладили с Ирресом. Он очень злился из-за нашего положения. Я с трудом могла скрывать его. Вы бы точно прознали! И чтобы вы сделали с женщиной, которая вас соблазнила, каким-то образом забеременела и которая носит в себе химеру духа и сходит с ума?

Риш слушал её, не перебивая. Опасался, что она испугается и умолкнет. Злость хорошо так разъедала душу, но всё же он смог понять её страх. Да, тогда бы вряд ли для них вышло что-то хорошее. Картина вырисовывалась откровенно неважная, подозрительная. Чтобы он сделал тогда? Запер носительницу опасной химеры, чтобы та точно не нанесла вред. Беременную от него женщину в темницу он сажать бы не стал, но как бы сказалось заключение на душевном состоянии Лирки? Вспомнились слова господина Отрота, когда тот рассказывал, что был какой-то слом в её душе. Да, по времени как раз совпадает. Смогла бы она выбраться или обезумевший от повторного пленения