Дочь звёздного палача - Элис Нокс

— Прыжок готов, — доложил АТЛАС. — Координаты: система Каирос-12, время в пути восемнадцать часов.

— Прыгать.

Реальность исказилась. Корабль нырнул в гиперпространство.

Полосы света за окнами. Тишина.

Орион откинулся в кресле, закрыл глаза. Провёл рукой по лицу, размазав засохшую кровь на щеке.

— Восемнадцать часов, — пробормотал он. — Достаточно.

Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Спокойный. Собранный. Словно не оставил позади ангар, полный трупов.

— Как ты это делаешь? — вырвалось у меня прежде, чем успела остановиться.

Он открыл глаза, посмотрел на меня.

— Что именно?

— Это, — я обвела рукой пространство между нами. — Сидишь как ни в чём не бывало. Как будто… как будто не убил двенадцать человек час назад. Как будто не было… всего этого.

Долгая пауза.

— Хочешь, чтобы я рыдал? — спросил он ровно. — Бился в истерике? Царапал стены в ужасе от содеянного?

Я молчала.

— Это была война, Астра, — продолжал он, глядя на полосы света за окном. — Они пришли убить меня и захватить тебя за награду. Я защищался. Защищал тебя. Всё остальное — детали.

— Детали, — повторила я глухо. — Двенадцать человеческих жизней — детали.

Он повернулся ко мне, и в золотых глазах не было ни капли раскаяния.

— Я бог войны. Убийство — не трагедия для меня. Это функция. Природа. То, ради чего меня создали тысячелетия назад. — Голос был спокойным, почти безразличным. — За свою жизнь я убил больше, чем ты можешь себе представить. Армии. Легионы. Города. Эти двенадцать — капля в океане крови, что я пролил.

Я смотрела на него, и что-то внутри сжималось — не от страха, а от осознания, насколько мы разные. Насколько… чуждым он был в этот момент.

— Значит, тебе всё равно, — прошептала я. — Совсем.

— Нет, — ответил он неожиданно твёрдо. — Не всё равно. Но не из-за них.

Он встал, подошёл ко мне. Опустился на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Единственное, что меня действительно беспокоит, — произнёс он тихо, — это то, что я пошёл на тебя. Когда берсерк стёр разум, и я не различал друга от врага. Я поднял руку, чтобы убить. Целился в горло. В сердце. В то, что убивает мгновенно.

Челюсть сжалась.

— И если бы не узы… ты была бы тринадцатой. Ещё одним телом в том ангаре. И когда разум вернулся бы, я увидел бы твой труп. Разорванный моими руками.

Он коснулся моей щеки — осторожно, почти нежно.

— Вот что не даёт покоя. Не их смерти. А то, что я чуть не убил тебя.

Рука упала.

— Так что не жди от меня вины за наёмников. Её нет. Но если хочешь увидеть, что бог войны способен чувствовать страх — вот он. Страх того, что однажды берсерк не остановится. Что я убью того, кто… — он запнулся, не закончил.

Встал, отвернулся.

— Иди приведи себя в порядок. Обработай раны. Я сделаю то же самое. Потом поговорим о дальнейших планах.

И вышел из рубки, оставив меня одну с вихрем мыслей.

Я сидела неподвижно, глядя на закрывшуюся за ним дверь.

Он не чувствует вины за убийства.

Для него это… нормально. Работа. Природа.

Но боится, что чуть не убил меня.

Что-то сжалось в груди — тёплое и болезненное одновременно.

Я встала на дрожащих ногах, пошла в душевую.

Закрыла дверь. Включила воду — горячую, почти обжигающую.

Стянула окровавленную одежду, встала под струи.

Вода смывала грязь, пыль, остатки чужой крови. Розовые потоки стекали в слив.

Но не могла смыть то, что было внутри.

Я опустилась на пол душевой кабины, обхватила колени.

И позволила слезам течь.

Тихо. Беззвучно. Чтобы он не услышал через узы.

Всё рухнуло.

Семь лет… и за один час всё кончено.

План мёртв.

Глава 13

Я проснулась от тишины.

Не от шума, не от кошмара — от абсолютной, давящей тишины корабля в гиперпространстве. Только монотонный гул двигателей, уносящих нас прочь от Омеги, прочь от резни, прочь от того, что было.

Лежала неподвижно, глядя в темноту над головой. Сон ушёл окончательно, не оставив ни шанса вернуться.

Через узы я чувствовала его — рядом, в нескольких метрах. В кают-компании, которая располагалась через коридор от каюты — всего семь-восемь шагов, не больше.

Где-то между слезами в душе и этим моментом что-то во мне… устоялось. Решение созрело, окрепло, стало единственно возможным путём вперёд.

Больше никакой лжи.

Сегодня.

Сейчас.

Встала медленно, ноги затекли от долгого лежания. Подошла к зеркалу. Бледное лицо смотрело в ответ, тёмные круги под покрасневшими глазами, свежий фиолетовый синяк расползался по левой скуле. Выглядела так, как чувствовала себя — как человек, идущий на казнь.

Собственную.

Натянула простую серую тунику и мягкие штаны. Никакого оружия. Никакой брони.

Если он решит убить после того, что услышит… что ж. Может, так и должно быть.

Глубокий вдох, наполнивший лёгкие до отказа. Выдох, дрожащий, неровный. Ещё один вдох.

Руки всё равно тряслись, когда я коснулась сканера двери. Панель мигнула зелёным. Дверь разъехалась с тихим шипением.

Коридор был пуст, освещён только аварийными полосами вдоль пола. Я прошла босиком по холодному металлу, каждый шаг отдавался в тишине.

* * *

Орион действительно был в кают-компании, именно там, где я чувствовала его через узы.

Стоял у широкого панорамного окна, наблюдая за искажениями гиперпространства — бесконечные полосы света, растягивающиеся до невозможности, исчезающие в точке впереди. Спина прямая, плечи расправлены. Руки сцеплены за спиной. Военная выправка, которая никогда не покидала его, даже в моменты покоя.

Он не обернулся, когда дверь за мной открылась, но я знала — почувствовал моё присутствие мгновенно. Узы пульсировали между нами постоянно, передавая эмоции даже сквозь молчание и расстояние.

— Ты не спала, — произнёс он тихо, не поворачиваясь, продолжая смотреть на звёзды. — Чувствовал всю ночь. Твоё беспокойство. Страх. Что-то ещё… решимость?

Конечно, он чувствовал. Проклятые узы работали в обе стороны, не давая скрыть ни единой эмоции.

— Мне нужно поговорить с тобой, — голос предательски сорвался на шёпот. Я прокашлялась, заставляя звучать громче, увереннее. — О чём-то важном. Очень важном.

Несколько долгих секунд он не двигался. Даже не дышал, казалось.

Затем медленно, очень медленно обернулся.

И выражение его лица заставило сердце болезненно сжаться в груди. Он знал. Ещё не детали, не слова, не историю — но общее направление. Знал, что я собираюсь сказать что-то, что изменит абсолютно всё между нами.

Золотые глаза изучали меня долго, слишком долго, читая каждую эмоцию на моём лице.