Пожиратель Людей - Никки Сент Кроу

Я пытаюсь ответить, пытаюсь сложить две буквы в одно слово — «да» — но оно не выходит. Потому что буквы на самом деле не те, потому что ответ — «нет».

Моё молчание говорит само за себя.

— Тогда я повторю, — говорит Рок. — У тебя есть два варианта.

— Крокодил, — произносит Джеймс, почти шипя.

Но Рок прерывает его взглядом через плечо и говорит:

— Шесть слов, Капитан. Помнишь?

Джеймс замолкает, сердито глядя на Рока.

Что значат эти «шесть слов»? Именно такие вещи напоминают мне о том, насколько я далека от них. У них есть зашифрованный язык, секреты и шутки для своих.

Как долго они вместе? Как это вообще произошло?

Они вместе по-настоящему?

— Я замужем, — говорю я Року.

— Я не стану винить тебя за это, — отвечает он.

Меня не должно здесь быть. Я не должна этого делать. И не потому, что я замужем. За время нашего брака у Халда было столько любовниц, что я сбилась со счёта. На самом деле, он сам несколько раз призывал меня завести любовника.

Дело не в Халде и не в супружеском долге.

Дело в Роке и Джеймсе.

В искушении, которое они собой представляют.

В ужасе от того, что они снова бросят меня, как раньше, и я останусь цепляться за воспоминания о них, выискивая крохи жизни.

Если они вместе, я им не нужна.

Я вскидываю подбородок, глядя на Рока.

— Ты знал, что я здесь? Хоть кто-то из вас знал?

— Нет, мы не знали, — подтверждает Рок.

Я перевожу взгляд с него на Джеймса.

— Тогда почему сейчас? Почему вы пришли?

Ответ Рока следует незамедлительно:

— Ради тебя.

— Почему?

Джеймс слезает с кровати и подходит ближе. Он тоже обнажён, его член настолько твёрд, что направлен прямо на меня, а головка блестит.

Я сглатываю, моё тело трепещет так, как не трепетало с тех пор, как я покинула Неверленд.

Я ожидаю, что Джеймс даст мне объяснение, что-то, что поможет во всём разобраться.

Но вместо этого он берёт прядь моих волос в руку, запрокидывает мою голову назад и целует.

Всё напряжение покидает моё тело.

Джеймс целует так, словно не знал, что такое дышать, пока наши рты не встретились.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

Он целует меня долго и глубоко, воздух кажется тёплым на моей коже, но его губы ещё теплее.

И когда он разрывает поцелуй, он прижимается своим лбом к моему и говорит:

— Я скучал по тебе каждый божий день, что пролегал между «тогда» и «сейчас». Если бы я знал, что ты здесь, беременная моим ребёнком, я бы пришёл, Венди Дарлинг. Я бы спас тебя или погиб, пытаясь это сделать.

Слёзы жгут глаза, мой подбородок дрожит, но Джеймс крепко держит меня. Он смотрит на меня с такой силой, что я знаю… знаю… он говорит правду.

Я даю волю чувствам. Прямо там, в его руках. Рыдаю так, будто времени совсем не прошло, будто я всё ещё та девчонка в тёмной сырой камере тюрьмы Высокой Башни, которая смотрит, как растёт её живот, и знает, что никто не придёт её спасать.

Но каждый божий день я мечтала об этом. О том, как Джеймс, или Рок, или они оба врываются в дверь тюрьмы и уносят меня далеко-далеко.

— Прости, что мы не пришли, — говорит мне Джеймс. — Но теперь мы здесь.

Я киваю, прижимаясь к нему, и наши рты сталкиваются. Он вжимает меня в стену. Наши поцелуи неистовые, жадные, отчаянно пытающиеся сократить дистанцию всех тех лет, что висели между нами.

Он развязывает мой халат, срывает его с тела, а затем обхватывает мои бёдра рукой и крюком, подбрасывая меня к себе на руки.

Мы ударяемся о стену. Тонкие лямки ночной сорочки соскальзывают с плеч, грудь оказывается на воздухе, соски твердеют. Джеймс берёт один в рот, его язык скользит по напряжённому бутону, и я выгибаю спину, жаждая получить ещё больше его самого.

Я знаю, что меня не должно быть здесь. Знаю, что не должна этого делать.

Но я теряюсь в нём, в этом отчаянном желании почувствовать себя спасённой.

И когда мои глаза приоткрываются, фокусируясь, я замечаю Рока позади нас — он наблюдает.

Я протягиваю ему руку, тяжело дыша, пока Джеймс с помощью крюка разрывает мои трусики.

Моя киска пульсирует, насквозь мокрая. Получить их обоих одновременно… это так запретно, так неправильно…

Я не была так возбуждена… вечность.

— Пожалуйста, — умоляю я Рока.

И только когда Джеймс оглядывается и кивает Року, тот подходит.

— Держись за меня, Венди, — говорит Джеймс.

Я обвиваю руками его шею, крепко держась, пока он пристраивается у моего входа.

Рок прижимается губами к уху Джеймса.

— Не будь с ней мягким, Капитан.

Взгляд Джеймса темнеет. Его крюк впивается в заднюю часть моего бедра, и боль кусает кожу.

— Полагаю, королеву нужно трахнуть как следует, — добавляет Рок, и Джеймс, подчиняясь приказу Рока, мощно вонзается в меня.

У меня было полно секса втроем.

Несколько раз вчетвером. Иногда впятером.

Но это — совсем другое.

Всё в этом — другое.

Мне нравится наблюдать за ними.

Обычно я — главная звезда шоу.

Я почти никогда не бываю зрителем.

И всё же я не могу отвести от них глаз. От того, как рот Венди приоткрывается, образуя букву «О», как она издаёт очаровательные короткие вздохи экстаза, переходящие в писк.

От того, как капитан крепко держит её, балуя своим вниманием, толкаясь в неё так, словно её киска соткана из звёзд и магии.

У меня всё переворачивается в животе, член дёргается.

Я даю им ещё несколько минут наедине, даю себе ещё несколько минут, чтобы вдоволь насладиться этим зрелищем, а затем хватаю флакон со смазкой, снова подготавливая свой член.

Хочу присоединиться к их удовольствию и утонуть в нём.

Я провожу рукой по члену от основания до головки, пока он не становится твёрдым как камень и мокрым.

Пристраиваюсь позади капитана, и как только он чувствует жар моего члена, он замедляет толчки, шире расставляя ноги, чтобы подставить мне свой зад.

Я так жажду снова растянуть его, что смазка уже капает с кончика. Мы с капитаном не смогли закончить. Не раньше, чем Венди Дарлинг ворвалась в мою комнату.

Грёбаное идеальное время. Потому что теперь я смогу смотреть, как она кончает, пока кончает капитан, пока его зад сжимается вокруг меня, и я заполняю его собой.

Через