Искры надежды - Оливер Стормс

class="p1">Она повернулась к нему, пытаясь подобрать аргументы – логичные, правильные – почему не могла больше рисовать так, как нужно для выставочного концепта. Но встретилась взглядом с Кайлом – и все слова враз вылетели из головы. Она буквально тонула в его глазах, как в озерных омутах. Закружилась голова, сердце забилось чаще. И судя по тому, что и Кайл тоже замер, не находя слов…

Ох…

Она сама не поняла, кто первым разорвал зрительный контакт. Рука Эмили, уже потянувшаяся к его лицу, безвольно упала на колени. Кайл отстранился и выпрямился. Стукнула о стол пустая кружка.

– Я, пожалуй, пойду.

– Да… Уже поздно…

Они одновременно поднялись, едва не опрокинув столик. Эмили смущенно потупилась. Кайл усмехнулся.

– И все-таки, – уже на ступеньках произнес он. – Подумай над предложением галереи. Ты можешь больше, чем ты думаешь, Эмили Грин, и тебе точно есть что сказать. Главное, не сомневайся в себе.

– Спасибо, – откликнулась Эмили тихо. – За вечер, за хот-доги, за письмо. За все.

– Доброй ночи.

Улыбнувшись, Кайл ушел, растворившись во тьме со светлячками.

* * *

Сначала в черноте ее сна появились светлые точки. Словно светлячки, они то вспыхивали, то гасли, мерцая под веками. С каждой секундой их становилось все больше, больше, больше, пока наконец все пространство не оказалось поглощено ярким желтым светом.

Эмили открыла глаза. Она была одна в залитой солнцем нью-йоркской спальне, куда они с Джастином уже год не могли купить нормальные шторы. В углу стоял мольберт с незаконченным пейзажем. На спинке кресла висело серебристое платье, в котором она блистала на банкете в честь своей первой выставки. Правая сторона постели была примята, от подушки исходил тонкий аромат сандала и кедра.

Сердце болезненно сжалось.

Джастин…

Откликаясь на ее мысли, из кухни послышался шорох.

Джастин!

Одним рывком она выскочила из кровати и распахнула дверь. Как раз вовремя – Джастин уже стоял на пороге, протянув руку за курткой.

– Эми. – Он взъерошил волосы, бросая чуточку нервные взгляды на накрытый кухонный стол. – Не знал, что ты уже встала. Хотел устроить тебе романтический завтрак, испек блинчиков, а потом понял, что забыл голубику. Я помню, это твои любимые ягоды…

– Нет! – закричала она, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди. – Нет, Джастин, нет!

Он выглядел сбитым с толку.

– М? Да я всего на пять минут, ты даже заметить не успеешь. Или что? Разонравилась голубика?

– Нет-нет, – сбивчиво зачастила Эмили. Она готова была сказать что угодно, лишь бы Джастин оставался на месте, а не спешил навстречу собственной смерти. – Очень нравится. Но мы можем обойтись и без нее. Я просто хочу, чтобы ты остался. Пожалуйста.

Оглядев ее, встрепанную и тяжело дышащую, с головы до ног, Джастин рассмеялся.

– Хорошо-хорошо. – Он убрал руку от куртки. – Не волнуйся так. Что, дурной сон приснился?

– Не то слово, – призналась она честно. От облегчения хотелось расплакаться. – Не то слово.

Из-за входной двери донеслось треньканье лифта, который миссис Блэк вызвала на свой этаж. Двери открылись и закрылись, кабина с натужным скрежетом поехала вниз.

Эмили рвано выдохнула.

Все позади.

А потом они пили кофе с блинчиками на светлой нью-йоркской кухне. Солнечные лучи играли на гранях помолвочного кольца, разбрасывая по стенам и потолку яркие блики. Джастин сидел напротив, глаза его сияли ярче бриллианта. И все было идеально хорошо, ровно так, как и должно было быть.

Неужели эти полтора года бесконечного черного горя оказались всего лишь дурным сном? Авария, переезд, Гленвуд. Кайл…

– Джастин, – спросила Эмили тихо, не в силах отвести взгляд от его лица. – Ты правда хочешь провести со мной жизнь?

– Я готов провести с тобой вечность. Но…

Потянувшись через стол, он накрыл ее ладонь своей. Эмили вздрогнула. Пальцы, коснувшиеся ее кожи, были ледяными. Да и сам Джастин…

Подняв взгляд, она увидела, как фигура мужчины напротив нее начала выцветать. А вместе с ним и комната, завтрак, солнце, сиявшее за окном.

Нет…

Нет, нет, нет!

В отчаянном порыве она вцепилась в его сереющую ладонь, надеясь хоть так удержать его рядом.

– Пожалуйста… Пожалуйста, не уходи! Прошу…

– Но ты же сама уходишь от меня, – печально улыбнулся исчезающий призрак. – Ты сама хочешь, чтобы я отпустил тебя навсегда.

– Нет! – Комната растворялась, превращаясь в ничто. – Нет, нет, пожалуйста…

Но умолять было некого. Джастин пропал, а вместе с ним и последняя искра света.

* * *

Эмили проснулась в слезах – с тяжелой головой, ноющей болью в груди и полным непониманием, как жить дальше. Она хотела бы уснуть и никогда не просыпаться, если там, в грезах, она вновь сможет увидеть Джастина.

«Это ли не магия, на которую способно только воображение художника – стереть трагедию, как будто ее и не было?»

И вместе с тем…

«Ты же сама уходишь от меня…»

– Нет, – хрипло ответила она пустоте. – Ты не прав. Я не хочу отпускать тебя. Я не готова. Не готова!

Пустота отозвалась тихим смехом.

«Сама… Сама…»

Она замотала головой, натянув по грудь одеяло. Картины смотрели на нее из углов немым укором. Яркие, светлые, они словно осуждали Эмили за попытку жить дальше без Джастина. За прочтенные письма от «Грей Арт», за мысли о концепте новой выставки, которая никогда не состоялась бы, если бы агентство Лейка не выбило для нее ту самую первую сольную выставку в Сохо.

«Ты можешь больше, чем ты думаешь».

Нет.

Кайл ошибся.

Ничего она не могла.

Только плакать и рисовать черноту, непроглядную, как тьма за окном.

Эмили встала, чтобы отвернуть картины к стенке. Видеть их сейчас, не ощущая вины перед Джастином, было невыносимо.

И тогда она заметила светлячков.

Белые точки на черном холсте окна мерцали, словно пытаясь что-то сказать без слов. Эмили не понимала этих знаков. Но почему-то от мысли о том, что и во тьме возможна капелька света, ей стало чуточку легче.

Глава 11

Может, Эмили и не представляла, куда движется ее жизнь, но одно знала точно – ей больше не хотелось встречаться с Саймоном. Прошлое свидание расставило все по своим местам. Сколько бы шансов она ни давала ему и себе, они были слишком разными.

Трусливо прятаться Эмили не хотелось, поэтому она попросила Бренду отвезти ее к дому, который арендовал Саймон. Ближайшая к Гленвуду гостиница располагалась только в Александрии, так что галерист снял для себя целый коттедж, куда перед свадьбой должны были заселиться несколько пар из числа друзей Майка. Двухэтажный, модный, лишенный привычных форм и скатной крыши, он больше походил