Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

Авдотья хлопотала по хозяйству под началом Ксении. А я нашла, где у отца хранятся книги, и хотя с трудом, но что-то выбрала: басни Эзопа, книжку Эразма Роттердамского «Разговоры дружеския» про то, как вести учтивые разговоры и несколько трактатов по древней истории. Первым из них я открыла «Феатрон, или Позор исторический» и начала читать с первого попавшегося места: «Махомет, который родом был аравитянин от отца идолопоклонника…» Изучив несколько страниц и довольно много пролистав, я дошла до слов: «После его престол принял султан Мустафа вторый…» и, зевая, захлопнула сей труд.

Гораздо интереснее оказалась книжка с картинками. Ее было удобно разглядывать, лежа в постели: небольшая, почти карманная, она хорошо лежала в руке. «Symbola et Emblemata» значилось на титульном листе по-латыни. Здесь было несколько сотен гравированных эмблем с пояснениями на разных языках, на русском, в том числе. «Коль крепче натянуто, толь далее выстрел» - так было подписано изображение лука со стрелами. И не поспоришь.

Необыкновенное всё-таки чувство: понимать, что обтянутые новенькой кожей еще беленькие страницы, до сих пор пахнущие типографской краской, - это старинные книги, которые раньше ты видела только под стеклом музейных витрин.

Конечно, было скучновато. Правда, вечерами мы с Авдотьей и Настей могли от души поболтать, делясь своими впечатлениями, переживаниями и прочими девичьими секретиками.

Между тем декабрь стремительно приближался к концу. До Нового года оставалось всего ничего.

В один из дней, когда отец по обыкновению отсутствовал, Ксения доложила, что «явился подпоручик Ратиевский и ожидает внизу».

Завидев меня на лестнице, Дима, ожидавший на диване в парадных сенях, поднялся.

- Здравствуйте, Полина Ефимовна! - поприветствовал он меня радостно и одновременно смущенно.

- Здравствуйте, Дмитрий, - ответила я с улыбкой. - Вы хотели меня видеть?

- Нет-нет!.. То есть, конечно, да… То есть… - совсем растерялся юноша, - то есть, я очень рад вас видеть! Но я бы не осмелился вас беспокоить, если бы не мой батюшка. Узнав, что я буду неподалеку от вас, он попросил меня передать Ефиму Никаноровичу одолженную в прошлый раз сумму…

- К сожалению, папеньки сейчас нет, но вы можете оставить деньги мне. Впрочем, может быть, вам надобно передать их непременно ему в руки…

- Отчего же, Полина Ефимовна? Ничего подобного батюшка мне не говорил, да и не мог сказать! Пожалуйста, возьмите! - он достал из кармана небольшой тканый кошелёк. - Единственно, о чем я сожалею, что не могу лично засвидетельствовать Ефиму Никаноровичу свое почтение и выразить нашу искреннюю благодарность…

- Ах, оставьте эти политесы, - улыбнулась я. - Скажите-ка лучше: вы уже закончили ваши дела?

- Да, на сегодня я свободен.

- Вот и хорошо! - обрадовалась я. - Вы же не откажетесь попить со мной чаю?

В проеме одной из дверей промелькнуло платье Авдотьи. Конечно, ей было интересно присутствие такого гостя.

- С большим удовольствием! - согласился Митя.

- Авдотья, - кликнула я подругу.

Та, выдержав паузу, будто бы откуда-то пришла, поинтересовалась, чего желает барышня, и получила распоряжение подать чаю и чего-нибудь к нему.

Во время чаепития я расспрашивала Дмитрия обо всём на свете. Мне было интересно узнать об его детстве, родителях и имении, о друзьях, учёбе и службе, о Петербурге. Наконец мы заговорили о предстоящей новогодней ассамблее.

- Полина Ефимовна, - произнес вдруг Митя, - я хотел бы попросить у вас разрешения…

Я подняла на него глаза, удивленная его неожиданно серьёзным тоном.

- О чем вы, Дмитрий?

- На ассамблее, - он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, - я хотел бы иметь честь составить вам пару в танцах.

Боже мой, как можно было забыть?! Мне придётся танцевать… Я не имела ни малейшего понятия, как это делалось в начале восемнадцатого века. Какие сейчас вообще танцы в моде?

- Дмитрий, - начала я осторожно, - боюсь, что не умею танцевать так, как это принято на ассамблеях. Я ведь никуда не выезжала из нашего имения. А при дворе вряд ли водят хороводы.

Он улыбнулся.

- Да почти что хороводы.

- Вы ведь научите меня? - изображая кокетство, поинтересовалась я.

- Вначале исполняется церемониальный танец. Это просто. Дамы становятся против кавалеров, кавалеры кланяются, дамы делают реверансы друг другу и соседям. Прямо-направо-налево и снова. Потом пары по очереди проходят круг влево и становятся на место. Вот и вся хитрость.

Подпоручик немного приободрился. Видимо, тема была ему близка.

- Затем объявляется менуэт. Это изящный танец, медленный и грациозный. Пары двигаются мелкими размеренными шагами, соблюдая определенные изящные фигуры. Дальше следует очень популярный «польский» танец. Это, по сути, тот же полонез, - пояснил Митя, и я понимающе кивнула.

- Но полонез я тоже не умею, - пришлось тут же уточнить.

Подпоручик вздохнул и закончил:

- Еще бывают англицкие танцы: контрданс, англез, аллеманд - они поживее и более картинные, что ли…

- Давайте приступим к обучению, - нетерпеливо предложила я.

- Хорошо, начнем с менуэта. Вот, смотрите… - Дмитрий слегка отступил назад и сделал несколько па, показывая основные шаги.

Выглядело действительно красиво.

- Теперь ваша очередь, - сказал молодой человек, протягивая руку. - Начнем с простого. Шаг вправо, затем влево. Плавно, как будто вы плывете по воде.

Я попыталась повторить его движения, но сразу же споткнулась. Щеки залились румянцем.

- Ничего не получается, - вырвалось у меня.

- Не торопитесь, - успокоил меня подпоручик. - Танцы - это как обучение верховой езде. Сначала нужно почувствовать ритм. Давайте попробуем еще раз.

Он снова показал шаги, и на этот раз я двинулась за ним более уверенно.

Следующие несколько дней мой учитель приходил после обеда, и мы продолжали репетировать. Не знаю, насколько хорошо у меня получалось, но успокаивало то, что, не считая иностранцев и самого Петра Алексеевича, мало кто при дворе был силен в танцах. Так, во всяком случае, утверждал Митя.

А у нас с Настасьей была ещё одна важная задача - подобрать и подготовить мне наряд и украшения, продумать причёску и косметику. Как-никак, предстояло предстать перед самим государем.

Тридцать первого числа, закончив последнюю примерку и пожелав батюшке спокойной ночи, я отправилась спать. Здесь еще никто не догадывался, что Новый год нужно встречать ровно в двенадцать часов ночи.

Первого января мы встали очень рано. Взяв с собой Авдотью и Настасью, отправилась к обедне в Исаакиевскую церковь. Вернувшись, я с помощью Насти навела окончательный марафет, и мы с