Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

Наутро от батюшки передали, что он уехал на целый день по делам, а вечером у нас с ним первый выход в свет.

- Ну как так?! - воскликнула я раздосадованно, не получив более никаких подробностей: ни к кому мы поедем, ни куда именно. - К чему готовиться, как одеваться? Это не с милым Митюшей променад совершить. А вдруг мы к государю?.. Батюшка сам хотел, чтобы я блистала, чтобы никто больше ни одному слову Мещерской не поверил.

Настасья задумалась на несколько секунд, а затем деловито сказала:

- Полина Ефимовна, обещаю: всё будет соответствовать. Пока что давайте успокоимся. Это точно не будет приём у государя, иначе шума было бы больше.

Я выдохнула и решила довериться опыту Настасьи. Ей в любом случае было виднее.

Мне была приготовлена горячая ванна, после принятия которой необходимо было «умаслиться», словно какой-то свежеиспечённой булочке. Далее непременно следовало отдыхать, чтобы до самой ночи иметь свежий вид. После этого Настя занялась моей причёской и маникюром.

- Неужели кто-то каждый день так попусту проводит? - ворчала я. - Ну скука же смертная.

- Может, вам на приёме понравится, - возразила горничная. - Танцы, светские сплетни, все наряженные, разговоры, шампанское, блеск.

- А ты присутствовала на таких? - полюбопытствовала я.

- Приходилось иногда сопровождать графиню, - кивнула Настя. - Там прислуги хватает. Но, знаете ли, помочь в дамской комнате поправить туалет графиня предпочитала, когда я этим занимаюсь.

Я вцепилась в руку девушки.

- Настенька, Настюша, а со мной ты тоже сможешь пойти?

Настя рассмеялась.

- Это же вам решать, Полина Ефимовна. Прикажете вы или батюшка ваш, конечно.

Мне стало чуть спокойней: во всяком случае, я буду не одна. Батюшку я не считала. Наверняка, он будет занят общением с важными персонами. А со мной рядом будет Настя. Прекрасно.

Когда отец вернулся, я была полностью готова. Настасья подвела мне глаза, накрасила ресницы, нанесла румяна. О компонентах этой старинной косметики я благоразумно спрашивать не стала: раз-другой можно и попользоваться.

Голову мою украшали упругие локоны с красивыми дорогими заколками. Что касается платья, то избежать жертв ради красоты не удалось. Корсаж с глубоким декольте, хотя и прикрытый кружевами, плотно облегал мою фигуру. А закреплённая на талии с помощью лент пышная юбка держалась на твердом каркасе. Настя называла его на немецкий манер фижмами, хотя мне казалось более изящным французское слово «панье». Мои опасения, что такой массивный каркас будет проглядывать сквозь тонкую ткань юбки и испортит фактуру платья, оказались напрасными. Поверх были надеты еще три далеко не тонкие юбки из шелка и парчи. Туфли на высоком каблучке дополняли мой наряд.

Увидев меня, Рахманов всплеснул руками:

- Ай да красавица! Королевишна, да и только!

-Да, папенька, - повернулась я и одним боком, и другим. - Чай, мы не только в сарафанах бегать можем.

- Глаз не отвесть! Боюсь тебя и князю представлять, - продолжал восторгаться отец.

- А что за князь такой? - решила я, наконец, удовлетворить свое любопытство.

- Как? Я забыл сказать главное? Нас пригласил светлейший князь Александр Данилович.

- Меншиков? - ахнула я.

- Он самый. Что ж, дочка, раз ты при полном параде, то, пожалуй, и отправимся.

- Ой, - вспомнила я, - только можно я Настасью с собой возьму? Её можно представить как компаньонку?

Ефим Никанорович было нахмурился, наверное, не сообразив сразу, что такое компаньонка, но тут же снова улыбнулся.

- Бери, почему нет? Чай не на ассамблею едем, а так, запросто, с дружеским, считай, визитом. Ну, жду вас внизу, - сказал батюшка и вышел.

Я кликнула Настю. Та прибежала немедля. Над собой она тоже потрудилась: надела лучшее из своих платьев и выглядела настоящей красоткой.

В экипаже Настасья села напротив нас с отцом. И, судя по взглядам папеньки, он ничуть не опасался, что светлейшему может не понравиться присутствие нашей спутницы.

- Вот вам ужо и Францужеская улица, - глядя в окошко кареты, задумчиво произнес он. Когда Данилыч тут строиться починал, тут голо да ровно было. Где не лесок, там болото. Стояли только на бережку, против верфи адмиралтейской пильные мельницы. А больше и не было ничего. Петр Алексеевич весь Васильев остров тогда светлейшему отдарил. А когда опосля назад отобрал, то всем знатным да богатым тут строиться повелел. Я едва не первый его послушался - в камне домину строить стал. И не зря: вновь угодил. Может, потому и борода моя Петру Алексеевичу не такою заметною казалась? - батюшка хитро прищурился. - А знаешь, Полиночка, - продолжил Рахманов, - я ведь с Александром Даниловичем давненько знаком, - он, чтобы не слышала наша спутница, приблизился к моему уху так, что его борода слегка щекотала меня. - Он тогда еще, поди, только-только пирожками торговать по улицам перестал. Где ж те годы? Молодо-зелено… А щас-то стал Алексашка светлейший-рассветлейший… Первый человек при государе, дворец у него такой, что всех важных гостей чужеземных только там император принимает. Один только сад через весь остров раскинулся - от Большой Невы до Малой. Куда, казалось бы, богатеть? Но нет, как любил сызмальства что-нибудь слямзить, так сию привычку и не оставил. Хоть царь-батюшка его палкою своею охаживает постоянно. Да, верно говорят: горбатого могила исправит.

За разговором мы не заметили, как добрались до места.

Глава 23

Дворец - большое четырехэтажное здание с пристройками-флигелями, оказалось, как и большинство зданий этого города, окончательно не завершено. Оно было не симметричным: с одной стороны у него было крыло-галерея, а от будущего восточного имелся только фундамент. Но, несмотря на это, как и столетия спустя, строение уже смотрелось очень величественно. Удивил только цвет его стен: они были не привычного цвета охры, а темно-серыми, асфальтовыми. Однако в сочетании с некоторыми желтыми деталями и белыми наличниками это впечатляло. Торжественности придавали и фигуры античных богов на аттике, позже куда-то исчезнувшие.

Как только мы остановились, подбежала прислуга, открыла нам двери и помогла спуститься. Лошадей взяли под уздцы и увели куда-то во дворы. Туда же пригласили нашего извозчика. Важный лакей, поклонившись, попросил следовать за ним. Мы прошли в ворота мимо пары строгих гвардейцев в засыпанных снегом епанчах поверх виднеющихся из-под них синих кафтанов. У входа во дворец стояли двое других в сопровождении офицера.