Цветы для ведьмы - Фиона Моран

Лезвие уперлось в кость. Герда закрыла глаза. По ее лицу текли горячие слезы, оставляя чистые дорожки на слое грязи. Она начала пилить. Звука скрежета сводило зубы, но Герда навалилась на нож всем весом. Раздался мокрый щелчок — палец отломился.

Она отвалилась назад на снег, сжимая в кулаке холодный кусок плоти. Ее снова начало рвать, но живот был уже пуст. Герда лишь сидела, прижимая грязный кулак к груди, раскачивалась, издавая воющий звук. Свободной рукой она начала сгребать землю обратно в яму, не обращая внимания на содранную кожу, пытаясь закрыть то, что открыла.

С этого момента ее жизнь превратилась в нескончаемую пытку — сначала каждое полнолуние, а затем каждую недели, а потом и каждый день все повторялось снова и снова.

Герда сильно похудела. Скулы заострились, под глазами залегли темные впадины от того, что она почти не спала, взгляд ее постоянно бегал из угла в угол, а руки не находили покоя: она постоянно терла подушечки пальцев друг о друга, почесывала ладони, сдирая заживающие болячки.

Она брала ледяную глину, брала нож и делала глубокие порезы на своих ладонях. Кожа на них уже превратилась в сплошной слой белых грубых шрамов. Горячая кровь лилась в грязь, и Герда месила эту массу руками. Она старалась помнить каждую черту лица Ярилы до мелочей. Большими пальцами она продавливала ямки для глаз, вылепливала линию подбородка, вминала в глиняный череп волосы, срезанные с сестры.

Хуже всего было, когда все получалось. Глиняная грудь вдруг начинала расширяться, внутри глины лопались пузырьки, и слепленные из грязи веки с тихим шорохом открывались.

Герда смотрела в эти глаза — в них не было жизни, не было сестры. Лишь черная дыра, от которой веяло холодом. Иногда эта кукла шевелилась: глиняная рука поднималась, выворачивалась в сторону с чавкающим хрустом. Из отверстия на месте рта вырывался булькающий звук.

— Ярила? — Герда тянула вперед трясущиеся руки.

Кукла поворачивала голову. Глина на ее шее трескалась, куски грязи падали на пол. Существо смотрело на нее своим пустым взглядом. А потом глина быстро высыхала, покрывалась сеткой глубоких трещин. Лицо проваливалось внутрь, превращаясь в кучу вонючей земли, вырыгивая лишь белую косточку и волосы. Герда каждый раз падала на колени, зарывалась руками в эту грязь от бессилия, сжимала косточку в кулаках, размазывая грязную пыль по своему лицу.

Тихий шорох камней за спиной заставил Герду резко перестать дышать. Холод прошел от шеи вниз по позвоночнику, мышцы ног напряглись. Она медленно повернула голову, боясь, но все же надеясь увидеть очередной морок Ярилы.

Но там, где берег переходил в лес, стоял человек. Юноша. В руке он сжимал факел. Огонь дрожал на ветру, отбрасывая оранжевые блики на его лицо. Герда заметила странность: пламя это не обжигало его пальцы. Юноша стоял спокойно: плечи были опущены, руки не напряжены. Он не делал резких движений, не сжимал нож.

Герда выпрямилась, она всмотрелась в его лицо — в его глазах не было злобы. В них была лишь усталость и тяжесть, точь-в-точь такая же, какую Герда каждый день носила внутри, в груди, и видела в отражении реки.

— Ян? — имя вырвалось с губ быстрее, чем она успела подумать. Герда вздрогнула.

Все внутри кричало: нужно бежать, опять схватить камень, ударить первой. Но тело не хотелось слушаться. Она прикусила губу до крови. Вместо страха почувствовала странность: в груди разлилось тепло — слепое доверие, глупое, которое тянуло ее к нему, подавляя страх.

Она сделала шаг. Скосила глаза на реку — вода была чистой, без капли крови. Потом посмотрела на свою руку — кожа была ровной, только старый шрам на предплечье. Герда пошла вперед, медленно, шаг за шагом.

— Ян... — выдохнула она вновь, остановившись совсем рядом. Пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Лицо его скривилось, нижняя губа затряслась и из глаз потекли слезы, быстро скатываясь по щекам, грудь тяжело поднялась от вдоха. Герда замерла, затем протянула ладонь и неуверенно, едва касаясь, опустила ее ему на спину, между лопаток. Проводя ладонью вниз, она почувствовала под одеждой напряженные мышцы, которые вздрагивали при каждом его всхлипе.

Пальцы Яна разжались. Деревянная палка факела выскользнула, со стуком ударилась о землю и откатилась в сырую траву. Огонь зашипел и погас. Глаза Герды быстро привыкли к темноте.

Ян сделал шаг вперед и наклонился. Его руки обхватили ее плечи. Он прижался к ней всем телом, уткнувшись мокрым лицом ей в плечо, навалился на нее так тяжело, словно земля уходила у него из-под ног, и она была единственным, за что можно было уцепиться. Сердце Герды забилось сильнее — чужое живое тепло вызвало щемящее чувство покоя.

Она обняла его в ответ.

Плотно прижала ладони к его спине, глубоко вдохнула носом и почувствовала незнакомый запах: пахло потом, дымом и теплом человеческой кожи.

Герда распахнула глаза, резко и жадно глотая воздух ртом. В горле пересохло, а в груди кололо. Этот обман чувств растаял в одно мгновение: тепло его тела исчезло, запах растворился. Она сидела на своей холодной постели в доме. Это был просто сон.

Ее кожа покрылась мурашками от холодного пота. В животе потянулась сосущая пустота.

Через несколько секунд деревянная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В избу ворвался клубящийся морозный воздух. На пороге стоял Ян.

Герда отшатнулась, вжимаясь спиной в бревенчатую стену и натягивая шкуры до подбородка. Сначала она просто испугалась шума после сна, но затем разглядела его лицо. Его челюсти были сжаты, а зрачки расширились так, что глаз казался почти черным. Он дышал часто и тяжело.

— Ян? — шепотом спросила она. — Что с тобой, Ян?

Ян не обратил на ее слова никакого внимания. Он подошел к куче дров, двигаясь резко и прерывисто, наклонился, стал быстро перебирать поленья, откидывая тонкие ветки — выбрал самую толстую палку.

Даже не взглянув на Герду, он подошел к своей постели. Резким рывком оторвал кусок жесткой шкуры, затем начал туго наматывать ее на конец палки.

— Ян, остановись! — Герда крикнула громче, но он даже не сбился.

Он подошел к печи, наклонился, раздувая тлеющие угли. Когда пламя перекинулось на шерсть, осветив стены дергающимся светом, Ян резко повернулся к двери — лицо его оставалось неподвижным и жестким.

От страха сердце Герды подскочило, она встала