Цветы для ведьмы - Фиона Моран

придется сжечь этот Лес или умереть самому. Дверь он открыл не сразу. Мороз уже заморозил пальцы на ногах и щипал шею под воротником. В проеме показалась Герда. Ян встал, отряхнул мокрые колени и зашел в дом. В лицо ударила волна горячего воздуха; замерзшие щеки сильно закололо.

Дарена сидела на кровати, плотно закутанная в шкуры. Ее спина теперь была прямой, как палка. Она смотрела прямо в огонь, не моргая, не поворачивая головы. Доска под ногой Яна скрипнула. Дарена вздрогнула, ее плечи дернулись, и она снова глухо закашлялась в кулак.

— Не жди… кхе-кхе… благодарности, — ее голос скрипел.

— И не жду, — ответил Ян. Он прошел в свой угол, но не сел. — Я сделал то, что должен был.

— Должен?.. — она медленно повернула к нему лицо. Губы скривились. — У людей… память короткая… на долги. Но длинная… кхе… на обиды. Ты спас меня… не ради меня. Не ври… мне.

— Верно, — согласился Ян. — Мне нужны ответы. Из-за твоего Леса хожу кругами, а люди в моей деревне умирают каждый день.

Дарена смотрела на него. В темноте избы ее глаза казались двумя черными дырами.

— Все вы… — прошипела она, — хотите одного. Прийти… Взять… то, что не ваше.

— Я никого не убивал, — выдохнул Ян, чувствуя, как сжимаются кулаки. — Я пришел это остановить. Каждые шестнадцать лет вы забираете одного человека. Зачем? Что это за цветы, которые рассыпаются в моих руках?

Герда, стоявшая у стола, резко обернулась. Сухая трава выпала из ее рук на пол. Лицо девушки было совсем белым.

— Прекрати! Хватит вопросов. Она еще не пришла в себя, еле дышит.

— Нет у меня времени ждать, Герда, — Ян со всей силы ударил кулаком по стене. — Целый месяц непонятно чем занимался. Охранял вас, пока вы спали! А моя мать там, может быть, уже… — Он замолчал и тяжело сглотнул. — Я должен знать.

Дарена медленно моргнула. Крик Яна ее не напугал.

— Ты... задаешь вопросы, на которые... нельзя ответить… просто так. Я не могу… кхе… просто указать тебе дорогу… пальцем.

— Это пустые слова, — Ян стиснул зубы.

— Это то… что ты можешь понять… сейчас. Но… одно я скажу. — Она тяжело подняла дрожащую руку и указала в сторону двери, туда, где была поляна. — Герда мне… рассказала... про цветы... ты рвал их. Топтал… Они... давались. Думал… это просто… трава?

Ян замолчал. В животе появился неприятный холодок.

— Ты сделал с ними… то же самое… что Лес делал с нами, — тихо сказала она. — Они питаются… этой болью. Своей… непрожитой… жизнью.

— Но Ярила… — голос Герды дрогнул.

— Ее жалость стала нашей клеткой, — Дарена посмотрела на сестру. — Мы.... и не смогли бы их уничтожить.

Дарена со стоном оперлась о лежанку и попыталась встать. Шкуры упали, и Ян увидел ее худые ноги, острые плечи. Она выпрямилась, хоть ее и шатало.

— Хватит... слов. Пора… пора будить остальных. Иначе я… сдохну здесь.

— Их можно освободить? — спросил Ян, глядя на испуганную Герду. — Они проснутся, как ты?

Дарена посмотрела ему в глаза.

— Если поможешь… Тогда... получишь свои ответы.

— Я готов, — кивнул Ян.

Они вышли наружу. Небо было совсем темным, но поляна сияла, освещая все вокруг. Дарена сделала первый шаг. Босые ноги ушли в ледяной снег, но она даже не вздрогнула, лишь повернулась к Яну и протянула трясущуюся руку. Ян посмотрел на ее грязные тонкие пальцы, сделал глубокий вдох и вложил свою большую теплую ладонь в ее ладонь. Кожа была ледяной, обжигала.

— Пойдем, — хрипло сказала она.

Они пошли к центру поляны.

Дарена шла, и цветы под ее ногами не двигались. Но когда наступал Ян, все оживало, стебли тянулись к его сапогам, обвивали щиколотки, лезли на штаны. Они цеплялись за него — Ян чувствовал, как они трутся о ткань, словно сотни тонких отростков пытались удержать его на месте.

В центре, где свет был самым ярким, Дарена остановилась, крепко сжала его руку, ногти больно впились в кожу.

— Закрой глаза, — сказала она. — Будет... страшно. Голова начнет показывать кошмары. Не... не слушай их.

— Что я должен делать? — спросил Ян.

— Будь проводником.

Ян подчинился, послушно закрыл глаза. И всё изменилось.

Сначала он услышал звуки.

Слышал, как тяжело бьется сердце Дарены.

Слышал, как скрипят ее кости при движении, как со свистом воздух проходит через больное горло.

Потом он почувствовал Герду. Ее сердце колотилось очень быстро — от страха.

А потом он почувствовал Лес.

Ян перестал ощущать свое тело. Он почувствовал, как толстые корни шевелятся глубоко под мерзлой землей. Затем, как вода течет внутри стеблей, и каждое растение издавало свой звук. Он чувствовал тепло мыши под снегом, холод жука в коре. Все это текло через пальцы, которые держала Дарена.

Цветы на ногах сжались еще сильнее, сдавливая икры.

— Подумай о своей семье, Ян! — голос Герды громко прозвучал прямо у него в голове.

И Ян вспомнил: грязную воду реки, лицо брата, то, как кашляла матушка кровью. Отца, хромого и седого, что держался за палку, будто то была его третья нога. Вспомнил Ладочку.

Вся злость и желание все исправить собрались в груди в горячий тугой комок.

— Тебе... нужно уничтожить это, — голос Дарены отозвался в его черепе. — Свет питается их тоской. И твоей тоже! Скажи... скажи, что готов!

Ян сжал свободную руку в кулак так сильно, что ногти проткнули кожу на ладони. Стебли на ногах сдавили сапоги.

— Готов! — заорал он.

Его внутренности скрутило. Казалось, Лес запустил в него свои корни, пытаясь выкачать жизнь в ответ на его дерзость. Голова закружилась так, что мир перевернулся. Мышцы обмякли, словно из жил разом выпустили всю кровь. Громкий гул, до этого бивший по ушам, вдруг превратился в тонкий визг, пролезая везде. Он забился в ноздри, выдавливал глаза изнутри, осел на языке. Ян чувствовал, как чужая тоска, копившаяся здесь годами, тяжестью проходит сквозь его сердце.

— «Тише, не рыпайся...» — мужской голос прозвучал так близко, что Ян ощутил на щеке дыхание. — «Заткни пасть, кому говорю!»

Раздался треск рвущейся ткани. Дарена рядом с ним вдруг сипло охнула и начала оседать, её свободная рука вцепилась в свои обноски на