Цветы для ведьмы - Фиона Моран

— Прости, Янчик, — произнес он вслух, шевеля замерзшими губами. — Сегодня только это.

Он торопливо закидал ямку снегом, с усилием поднялся, отряхивая колени. И, не оглядываясь, зашагал прочь.

Вскоре он подошел к своему дому. Внутри больше не было запаха сушеных трав и хлеба, как раньше. Была лишь пыль, зола и плесневелая влага. И печь была холодной. Последние охапки дров сгорели в печи еще вчера, а сил идти в лес у Марека не было. Да и страшно было — не столько зверя, сколько той тишины, что там царила, и смерти, что ждала его меж стволов.

В углу сиротливо стояла отцовская клюка рядом с небрежно перевернутым пустым ведром.

— Я вернулся, отец, матушка.

Марек сел на лавку, тупо смотря в угол, где когда-то висели обереги, а теперь торчал лишь ржавый гвоздь. Тишина колола тело. Ему казалось, что если он просидит так еще минуту, она разорвет его изнутри.

И тогда вернулся он.

Шепот.

На улице послышались шаги и скрип дверей. Сначала резко хлопнула чья-то калитка, потом тяжело распахнулась дверь напротив. Изможденные, закутанные в тряпье да тулупы, люди двигались почти в один шаг, не глядя по сторонам. Старики, опирающиеся на палки, женщины с потухшими глазами.

Они двигались молча, в одном направлении — туда, откуда доносился шум.

Кто-то в толпе громко закашлялся, но не сбавил шаг.

— Неужто снова? — прошелестел испуганный голос женщины. — И года не прошло…

— Так уплачено же! — взвизгнула, сорвавшись на визг, женщина. — Янчик ушел! Жертва принята была! За что опять?!

— Видать, мало было… — донесся глухой ответ от сгорбленной фигуры. — Сказано было: не терпит Лес подмены, не терпит... Что же волхвы скажут...

Толпа шла к краю деревни. Марек вышел за порог и пошел следом, глядя на их спины.

Площадь встретила пустотой. Никаких старейшин не было. Не было вообще никого. Лишь шепот, что доносился откуда-то, словно звал за собой.

— Там… — прохрипел дед, указывая клюкой на деревья. Рука его тряслась.

Они шли к последним избам, за которыми начиналось ничейное пространство. Когда Марек, шедший в задних рядах, добрался до кромки поля, там уже сбилась в кучу толпа. Люди прижимались друг к другу, стоя у корявых елей с обломанными ветвями, не смея подойти ближе.

Марек не стал лезть вперед. Не хотел видеть то, что должно было явиться. Встал позади, глядя поверх голов, чувствуя, как сердце колотится, готовое вот-вот вырваться наружу.

Шепот немного стих.

Раздался громкий звук хлюпающей грязи.

— Слышите?... — прошептала женщина.

Кто-то тяжело шагал по снегу со стороны чащи. Люди в передних рядах попятились, наступая на ноги стоящим сзади. Толпа раздалась в стороны, освободив широкий проход посередине.

Сухие ветки кустов с хрустом переломились. Из чрева Леса вывалился он.

Он покачнулся на месте и сделал глубокий, судорожный вдох. Исчерпав силы, рухнул лицом в снег. Черная гниль мгновенно поползла во все стороны, пожирая белизну.

Марек выдохнул, шевеля одними губами:

— Янчик...

Навь

Острый сучок хлестнул Яна по правой щеке, разодрав кожу от скулы до подбородка. Из раны тут же хлынула горячая кровь, заструилась по шее и смешалась с потом. Вокруг пахло гнилыми яблоками, сырым мхом и застоявшейся болотной водой. Запах оседал на языке кислятиной, и каждый вдох отдавался удушающим кашлем.

Прямо за его спиной по земле стелилась чёрная Гниль. Ян не оборачивался, но кожей чувствовал, как тот подбирается всё ближе. Там, где туман касался лодыжек, ткань штанов мгновенно леденела, а кожа под ней немела и теряла чувствительность.

Снега здесь не было. Под ногами хлюпало месиво из прелых листьев и воды, а от земли поднимался густой пар. Ян рванул вперёд, но носок сапога зацепился за склизкий корень, торчащий из грязи. Он рухнул грудью на землю, лицом впечатался в грязь. Рот набило горькой жижей. Сплюнув и стиснув зубы, он упёрся грязными ладонями в землю, с трудом вставая на четвереньки.

Почва под его руками провалилась.

Твёрдый корень под пальцами стал мягким, а холодная грязь — горячей. Она облепила запястья, предплечья, живот, и он начал проваливаться вниз головой. В глаза ударил нестерпимо яркий, обжигающий свет; Ян крепко зажмурился, чувствуя, как сводит веки.

А когда открыл глаза, грязи больше не было.

Он лежал на спине, и под пальцами шелестела влажная трава. Солнце пекло лицо, нагревая кожу. Ян моргнул, привыкая к яркому свету. Сев и согнув колени, он ощутил, что одежда стала сухой: ни тяжести намокшей ткани, ни холода.

Поднявшись на ноги, Ян огляделся.

Яридин.

Стоя на окраине своей деревни, он видел, как срубы изб стояли ровно, брёвна плотно прилегали друг к другу. Доски на крышах не прогнили, а солома на навесах светилась желтизной. Окна закрывали резные наличники, выкрашенные свежей охрой, и дерево пахло смолой и дёгтем.

Мимо по утоптанной дороге шли люди. Две грузные женщины пронесли на коромыслах полные деревянные вёдра. Вода плескалась через края, падая крупными каплями на землю. Ян почувствовал запах свежеиспечённого колобка из корзины, которую нёс малец. Запах был настолько густым, что во рту тут же скопилась слюна.

Где-то справа звонко бил топор по сухому бревну. Мужики перекатывали по земле две огромные дубовые бочки, громко переговариваясь и смеясь, хватаясь за животы. Между домами, поднимая босыми ногами пыль, пробежала толпа детей.

Ян сделал шаг — и оказался босым. Ступни ощутили тепло нагретой солнцем земли, мелкие камушки и щекочущую пыль. Он пошёл вперёд. Люди проходили совсем рядом, но не поворачивали головы. Никто не смотрел в его сторону, будто его и не было вовсе.

Ноги сами свернули с главной улицы и пошли к околице. Там, под большой раскидистой ивой с опущенными до земли ветвями, стояли двое. Юноша и девица.

Ян остановился в пяти шагах от них.

Парень был высок и широк в плечах, с соломенными волосами, перехваченными кожаным ремешком; его льняная рубаха была расшита красными петухами. Он смеялся, что-то шепча своей спутнице, и во всей его позе читался простодушный и щенячий восторг. Этого лица Ян не видел прежде.

Напротив него стояла девушка. Ее длинные густые рыжие волосы падали на спину. В пряди были вплетены стебли ромашек и васильков.

— Не ходи сегодня, — парень протянул руку и