Цветы для ведьмы - Фиона Моран

воды. Лёгкие горели огнём, требуя глотка воздуха. Живот дёрнулся сам собой, заставляя втянуть воду. Ян сомкнул губы так сильно, что зубы впились в щёку изнутри до вкуса крови.

Паника полыхнула в сознании слепящей вспышкой. Он начал отчаянно бить ногами, чувствуя, как правый сапог увяз в чём-то мягком на дне. Левая нога лягала воду впустую. Ян взмахнул руками, сгребая воду под себя. Тяжёлая намокшая одежда тянула вниз, как каменный панцирь.

Сделав мощный гребок руками вверх, он пальцами левой руки чиркнул по скользкому дереву.

Бревно. Под водой.

Развернув туловище и вытянув обе руки вперед, Ян нащупал толстый ствол утонувшего дерева. Кора была склизкой, покрытой водорослями. Впившись ногтями в гнилую древесину и обламывая их до мяса, он подтянул колени к животу, уперся носками сапог в ствол ниже и с силой оттолкнулся всем телом вверх.

Голова с громким всплеском прорвала поверхность воды.

Ян широко открыл рот. Воздух с хриплым свистом ворвался в горящие легкие.

В ту же секунду живот скрутило жесточайшей судорогой. Перевалившись грудью через торчащее из воды бревно, его вырвало. Изо рта потоком хлынула чёрная болотная вода, смешанная с горькой желчью. Он кашлял, выплёвывая слизь, пока изнутри не перестали выходить даже капли влаги.

Ян лежал на животе поверх ствола дерева. Руки и спина дрожали от перенапряжения, зубы стучали друг о друга, ледяная вода стекала с волос на лоб и заливала глаза. Мокрая рубаха облепили спину тяжестью.

Напрягши непослушные руки и упёршись ладонями в мокрую кору, Ян перекинул ноги через бревно и рухнул на четвереньки на твёрдую кочку, покрытую мокрым мхом.

Подняв голову, он увидел Лес.

Стволы деревьев росли криво, переплетаясь друг с другом под уродливыми углами. Кора была вздутой, покрытой огромными бурыми наростами, похожими на гнойники, она лопалась прямо на глазах, из глубоких продольных трещин сочилась густая смолистая чёрная жидкость. Медленно стекала по стволам, капая на больную землю.

В воздухе висел запах тухлого мяса и жженой шерсти.

Слева раздался влажный удар:

Хрясь.

Будто кто-то с размаху опустил тупой топор на коровью тушу.

Затем звук повторился.

Хрясь.

Справа послышался надрывный плач маленького ребенка. Плач длился три секунды, резко оборвался и сменился низким булькающим рычанием, идущим из глубины грудной клетки крупного зверя.

Ян поднял руки и плотно прижал замёрзшие ладони к ушам. Звуки не прекратились. Удары топора и рычание звучали прямо в его голове.

Он должен идти.

Уперевшись руками в колено, Ян заставил себя встать в полный рост. Ноги дрожали, колени подкашивались, не выдерживая тяжести тела.

Шаг — и сапог провалился в гнилой мох. Второй шаг.

Ян пошел сквозь чащу. Колючие ветки цеплялись за одежду, рвали ткань, впивались в кожу на руках, бедрах и лице. Не останавливаясь, он раздвигал заросли предплечьями, ломая сухие прутья. Черная смола с листьев пачкала ладони, склеивая пальцы липкой массой.

Голова кружилась. Перед глазами плыли пятна и каждый вдох давался с болью.

Впереди мелькнуло белое пятно.

Сжав кулаки, Ян перешел с шага на бег. Ноги заплетались. Врезавшись плечом в ствол дерева, он отскочил, едва не упав, и бросился дальше. Шипы разодрали тыльную сторону ладони до крови. Не чувствуя боли от порезов — только тупую ноющую боль в бедрах и спине — он бежал вперед.

Белое пятно росло, слепя глаза своей чистотой в этом гнилом лесу.

В десяти шагах от края леса ноги споткнулись о корень, Ян рухнул на колени.

Он пополз. Пальцы впивались в мерзлую землю, ломая ногти. Тело подтягивалось на локтях, волоча ноги по грязи. Дыхание превратилось в непрерывный сиплый хрип. Дополз до края чащи. Впереди не было деревьев. Вытянув правую руку вперед, за пределы черной земли, Ян положил ладонь на ровную гладкую поверхность.

Последнее усилие — оттолкнувшись ступнями и выбросив тело вперед, он вывалился из-под кроны последнего больного дерева.

Ян упал плашмя. Лицом вниз.

Щека коснулась льда. Под ним был снег. Обычный, холодный, скрипучий снег. Он лежал неподвижно, зарывшись лицом в сугроб. Снег таял под горячим дыханием, превращаясь в воду. Воздух обжигал разодранное лицо, но этот холод не убивал — он возвращал в реальность.

Закрыв глаза, Ян чувствовал, как сердце бьется о ребра медленными толчками.

Рядом, в метре от головы, раздался хруст проминающегося под тяжелыми подошвами снега.

— ...гляди-ка... — мужской хриплый голос прозвучал приглушенно.

— ...живой?.. — спросил второй голос.

Хруст снега приблизился. Над Яном нависла тень, закрывая свет.

С трудом, преодолевая тяжесть век, он приоткрыл один глаз.

Прокаженный

— ...живой... — прохрипел голос откуда-то сбоку.

Ян поднял голову. Впереди застыла живая изгородь из людей. Они стояли неровно, сбившись в кучи, пытаясь согреться друг о друга. Кто-то кутался в пахнущий псиной тулуп, у кого-то из-под коротких рукавов виднелись голые запястья, обмотанные тряпьем. Лица у всех казались блеклыми, с глубокими тенями у глаз и потрескавшимися до крови губами.

Ян переводил взгляд с одного лица на другое. Он смотрел на ширину плеч, на очертания носов и скул. Он помнил этих людей, но теперь их черты исказились, заострились. Холодный ветер ударил Яну в грудь. Кожу под мокрой рубахой начало покалывать. Вдоль хребта, от шеи к пояснице, прокатилась крупная дрожь. Спина и ноги напряглись сами собой, отвердели. Ян втянул голову в плечи и сжал челюсти. Он приготовился к тому, что сейчас в лицо полетят тяжёлые камни или комья мёрзлой земли.

Но удара не было. Руки жителей деревни оставались опущенными вдоль тела или спрятанными в глубоких карманах.

Из-за спины Яна доносился непрерывный низкий гул Леса. Этот звук смешался с людским шёпотом. Люди перед ним заговорили одновременно, не открывая ртов широко. Звук их тяжёлых выдохов и обрывков фраз ударил по ушам.

Смотрели по-разному. В одних глазах плескалась жалость, какую проявляют к шелудивому псу, которого проще прибить, чем выходить. В других — мутное отвращение. Несколько человек смотрели вовсе в пустоту; у этих не осталось сил даже на злость, лишь выпивающая кости усталость. Старик смотрел не моргая. Ян быстро опустил глаза. Щёки запылали жаром.

Люди сделали по одному шагу в стороны. Посередине толпы образовался узкий проход, шириной в два плеча.

Ян перенёс тяжесть на правую ногу и шагнул вперёд. Правое колено тут же подогнулось. Нога, привыкшая к сопротивлению вязкой болотной грязи и скользким корням, не справилась с твёрдой, утоптанной дорогой. Ян покачнулся.

Слева к нему дёрнулась рука в рваной кожаной рукавице. Человек хотел схватить его за локоть, но в ту