Цветы для ведьмы - Фиона Моран

Ян остановился в шаге от нее. Его взгляд наконец-то остановился на ее лице, и он посмотрел на нее с такой злостью, что ей стало не по себе. Не произнося ни звука, его левая рука поднялась, и жесткие пальцы обхватили Герду за талию, сдавив ребра. Он просто приподнял ее одной рукой и переставил в сторону, как пустое лукошко. А затем вышел на улицу.

Герда выбежала следом. Голые ступни коснулись снега, который царапал кожу, но она почти не чувствовала холода. Лишь смотрела в его спину.

Ян шел быстро, но его шатало из стороны в сторону, он проваливался в сугробы, оставляя за собой глубокие ямы. Герда проследила за направлением — он шел к центру поляны с голубыми цветами.

Мороз начал жечь кожу на ногах. Ян услышал хруст за спиной и оглянулся. Герда увидела его глаза и резко остановилась, едва не упав. Хотелось развернуться и убежать, что есть силы, спрятаться, зарываться в шкуры и не вылазить. Или взять камень поострее и проломить его череп. Но вместо этого в ее глазах запылало беспокойство. Она рванулась вперед, и, добежав до него, навалилась на его левую руку, вцепившись пальцами в ткань рукава.

— Ян, стой, — закричала она прямо ему в ухо. — Стой же ты, кому говорят!

Он дернул плечом, и пальцы разжались, заставляя ее отлететь в сторону и упасть в сугроб, больно ударившись бедром.

— Будь оно все проклято! — заорал он. — Гори оно все огнем! Пусть это место сгорит дотла. Н-нельзя больше просто… Просто смотреть на это и ничего не делать.

Он замахнулся факелом. Герда, лежа в снегу, уставилась на его запястья. На коже виднелись черные, въевшиеся пятна — его коснулся Лес. Ян опустил факел на поляну. Огонь лизнул светящиеся лепестки. Раздался шипящий звук, словно на раскаленные камни плеснули воду. Голубое свечение погасло — лепестки начали сворачиваться, чернеть и рассыпаться пеплом. Пламя быстро перекидывалось на соседние стебли. Увидев это, Ян начал с размаху бить факелом по цветам. Снова и снова, бил и бил, вновь и вновь.

— Остановись! — Герда попыталась встать, но нога подогнулась. Жар от огня начал топить снег вокруг. — Прошу тебя, остановись. Вдруг это навредит сестрам? Вдруг навредит тебе? Ты не знаешь, что будет, если...

— А ты знаешь?! — он резко повернулся к ней. — Ты сидишь здесь годами и ничего не знаешь! Пусть горит. Пусть сгорит тут всё.

Он снова с силой ударил факелом по земле. Но это был последний удар. Его пальцы разжались. Горящая палка упала в мокрый снег, колени подогнулись, и он рухнул вниз, прямо в грязное месиво из земли, пепла и талой воды.

Огонь стих. Дым щипал глаза, вызывая слезы. Герда, превозмогая боль в бедре, поднялась на ноги, пальцы на ногах совсем замерзли и перестали сгибаться.

Ян сидел на коленях, сгорбившись, опустив голову на грудь.

Он медленно, с видимым усилием, поднял голову. Взгляд скользнул по земле, остановился на ее босых, посиневших от холода ногах. Затем медленно поднялся выше, по мокрому платью, и наконец встретился с ее глазами. Злости больше не было. Зрачки стали нормальными, но сами глаза покраснели — по щекам катились крупные слезы, перемешанные с сажей.

Герда смотрела, как он плачет. Ее собственное сердце стало биться спокойнее. Увидев его таким слабым, она совсем забыла о страхе.

Она опустилась на колени напротив него. Коленки больно ударились о мерзлую землю, но она даже не поморщилась, руки ее зависли в воздухе рядом с его плечами, затем она осторожно опустила ладони на его предплечья.

Ян издал короткий, мокрый всхлип и резко подался вперед. Его лоб с тяжелым стуком уперся ей в шею. Герда, казалось, перестала дышать. Она ощутила тяжесть его головы, то, как он опирается на нее. Его руки зашевелились, скользнули по мокрой ткани ее платья с боков, а большие ладони легли ей на талию, крепко сжимая пальцы.

Герда выдохнула через приоткрытый рот — никогда в жизни ее так не обнимали. Никто не держался за нее так крепко, ища защиты и тепла. От давления его горячих ладоней на талию внизу живота все сжалось, кровь прилила к лицу, а щеки загорелись незнакомым румянцем. Ноги стали совсем слабыми — если бы она не стояла на коленях, то точно бы упала.

— Прости меня, Герда, — просипел Ян, стыдливо пряча глаза. — Я... не хотел... так.

Ее пальцы неловко зарылись в его волосы — они были мокрыми и жесткими на концах, но очень горячими у корней. Она слегка надавила на его затылок, прижимая его к себе еще плотнее. Закрыла глаза и глубоко вдохнула, и снова почувствовала тот же запах, что и во сне: дым, соль пота и тепло живого человека.

Ей захотелось остаться в этом положении, захотелось, чтобы он согрел ее, чтобы сжал крепче. Она попыталась подобрать слова, чтобы успокоить его, открыла было рот...

Но тишину разорвал звук. Со стороны каменной земли раздался громкий треск. Герда и Ян мгновенно отпрянули друг от друга.

Кокон

Низкий звук прошёл по земле и отозвался в ступнях. Ян и Герда стояли так близко, что тепло их тел смешивалось, но ни один не смел пошевелиться. Изо ртов вырывались белые облака пара, воздух вокруг стал плотным, запахло сыростью.

Ян первым перевёл дыхание, к лицу прилила горячая кровь, а щёки загорелись румянцем. Он быстро повернул голову к Герде, ожидая увидеть её обычный колючий и жёсткий взгляд. Но вместо этого увидел то, что заставило его сердце дрогнуть. Ведьма сидела, опустив плечи, взглядом прожигая одну точку — ту, где скрывались спящие сёстры, а в алых глазах сейчас плескалась такая растерянность, что Яну захотелось просто закрыть её собой от всего, что могло выйти из этой тьмы.

Герда резко подалась вперёд, попыталась встать, но правая нога глубоко увязала в сугробе. Она качнулась, взмахнула руками, едва не заваливаясь набок. Дыхание вырывалось из её приоткрытого рта, челюсть дрожала.

— Стой.

Пальцы Яна обхватили левую руку над локтем — там, где рукав платья задрался, открывая неровную кожу, покрытую толстым белым шрамом — прижимая к себе. Шрам Ян заметил давно, но никак не мог спросить откуда он, боясь, какие глубокие раны могли скрываться за ним. Под пальцами кожа оказалась ледяной, и холод сразу передался на горячую ладонь, заставив его вздрогнуть.