Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Кто-то из Совета отшатнулся.

Лорд Кайран побледнел.

А я шагнула ближе.

— Болит?

Матвей замер.

Кажется, он ожидал чего угодно: ужаса, отвращения, вопросов о проклятии. Не этого.

— Иногда, — сказал он хрипло. — Перед тем как лес меняет дороги. Или когда кто-то умирает в Глухолесье.

Я осторожно протянула руку.

— Можно?

Он кивнул.

Я коснулась коры.

Сухая. Тёплая. Под пальцами — слабый пульс. Не человеческий, но и не древесный. Смешанный.

— Это не проклятие, — сказала я.

Матвей усмехнулся.

— Рад слышать через двадцать лет.

— Это… адаптация. Лес вас не убил. Он встроил часть себя, чтобы вы смогли выйти.

— Утешительно.

— Не очень. Но полезно.

Северин подошёл ближе.

— Значит, до города можно дойти.

Матвей резко поднял голову.

— Нет.

— Ты дошёл.

— И потерял половину себя на дороге обратно. А я был не один. Нас было семеро.

— Вернулся ты один? — спросила я.

Он не ответил.

И снова ответ был понятен.

В холле кто-то зашептался. Советники переглядывались. Леди Марена крепче прижимала к себе сына. Рейнар лежал у фонтана с закрытыми глазами, но я видела по напряжению его челюсти: он слушал каждое слово.

Лорд Кайран ударил посохом о пол.

— Если Летиция добралась до сердца Арвенна, Совет должен немедленно отправить отряд.

— Нет, — сказала я.

Он медленно повернулся.

— Это не вам решать.

— Ошибаетесь. Как минимум здесь — мне.

— Девочка…

Фонтан за моей спиной вспыхнул зелёным.

Дом тихо заскрипел.

Кайран замолчал.

Хороший дом.

— Вы не отправите туда больных драконов, — сказала я. — Не отправите вооружённых людей с огнём. Не отправите никого, кто несёт заражённые артефакты, родовую магию или желание что-нибудь “немедленно изъять”.

— Сердце Арвенна может стать оружием против империи.

— Уже стало. Именно потому, что все веками пытались использовать его как оружие, темницу, источник власти или доказательство своей правоты.

Кайран сжал губы.

— Вы предлагаете ничего не делать?

— Нет. Я предлагаю сначала понять, с чем мы имеем дело. У вас в Совете, кажется, эта стадия часто пропускается.

Северин тихо сказал:

— Часто.

Кайран бросил на него взгляд.

— Мёртвый принц будет молчать.

— Я бы не советовала, — сказала я.

— Почему?

— Потому что мёртвый принц, как вы выразились, единственный здесь, кто связан с Арвенном по крови и не заражён вашей политикой.

Северин посмотрел на меня.

В его глазах что-то дрогнуло.

На этот раз я не отвернулась.

Рейнар вдруг хрипло рассмеялся.

Слабо, болезненно, но всё равно насмешливо.

— Осторожнее, лорд Кайран. Она быстро распределяет диагнозы.

Я подошла к нему и проверила лоб. Горячий. Пульс частый, но не критический. На шее тёмные линии не расползались дальше.

— А вы быстро нарушаете режим тишины.

— Я лежу.

— Но разговариваете.

— Это разные виды неповиновения.

— В вашем случае все вредные.

Он открыл глаза.

Смотрел устало. Очень устало. Но уже без той слепой гордыни, которая в первый вечер стояла между ним и миром, как стена.

— Летиция в столице Арвенна, — сказал он. — Если она доберётся до старых печатей, то сможет открыть путь для короля.

— Король изолирован.

— Пока. Ты сама сказала: карантин — не лечение.

Я поморщилась.

— Ненавижу, когда мои фразы используют против меня.

Рейнар с трудом повернул голову к Кайрану.

— Совет не должен входить в лес.

Кайран побледнел от возмущения.

— Алый дом не командует Советом.

— Алый дом только что едва не пал из-за вашей “идеальной” леди Вейр. Так что, возможно, Совету стоит впервые за долгое время послушать не себя.

По залу прошёл напряжённый шёпот.

Леди Марена поднялась.

— Зелёный дом поддерживает временный запрет на вход в лес.

— Марена, — холодно сказал Кайран.

— Мой сын жив, потому что его лечили, а не спасали честь рода. Я намерена хотя бы раз выбрать жизнь.

Молодой Астен, всё ещё бледный, но уже способный сидеть, тихо добавил:

— Я тоже поддерживаю.

Кайран посмотрел на него так, будто юноша лично разрушил основы империи.

— Ты наследник, мальчик. Не политик.

— Сегодня я был пациентом, милорд. Это оказалось полезнее.

Я мысленно поставила Астену плюс рядом с его матерью.

Северин наклонился ко мне чуть ближе.

— Ты замечаешь, что строишь коалицию из больных, изгнанников и кучера?

— Самые адекватные люди в помещении.

— Спорное, но убедительное наблюдение.

Прохор, услышав слово “кучер”, вытянулся у стены и чуть не опрокинул таз.

Дом вдруг снова загудел.

Но на этот раз не от боли.

Фонтан вспыхнул. На поверхности воды проступила карта Глухолесья — уже знакомая, живая, пульсирующая. Усадьба светилась мягким зелёным. Вокруг неё расходились корни. Дальше — тёмные пятна гнили. На востоке, далеко от нас, горела чёрная башня.

Сердце Арвенна.

Между усадьбой и башней пульсировали три узла.

— Что это? — спросила я.

Матвей подошёл ближе.

— Старые заставы. Когда-то они защищали дорогу к столице.

— Сейчас?

— Сейчас, если они ещё живы, охраняют то, что осталось.

Три узла вспыхнули.

Один зелёным.

Один серым.

Один чёрным.

Я почувствовала это кожей: не просто точки на карте. Состояния.

Первый — слабый, но живой.

Второй — спящий.

Третий — заражённый.

— Нам нужно идти не сразу к башне, — сказала я. — Сначала к заставам.

Северин кивнул.

— Если восстановить их, дорога к сердцу станет безопаснее.

— Или хотя бы менее смертельной.

— В Глухолесье это одно и то же.

Кайран вмешался:

— Совет направит наблюдателей.

— Нет.

— Это уже не обсуждается.

Я посмотрела на него.

— Обсуждается всё, что касается моего пациента.

— Какого пациента?

Я указала на карту.

— Леса.

Кайран медленно вдохнул, явно призывая на помощь всю выдержку древнего рода.

— Вы не можете объявить лес пациентом.

— Уже объявила.

Фонтан за моей спиной довольно булькнул.

— Лес не имеет правового статуса.

— Зато имеет симптомы, сердце, сосуды, очаги заражения и способность поглотить вашу империю, если вы продолжите относиться к нему как к складу ресурсов.

Матвей тихо сказал:

— Хозяйка права.

Северин добавил:

— Хранители Арвенна так и считали.

Рейнар, после паузы:

— А драконы слишком долго считали иначе.

Все посмотрели на него.

Он закрыл глаза.

— Да, я сказал это вслух. Запомните, повторять не буду.

Я невольно усмехнулась.

Он услышал и, кажется, тоже