Марена и Кощей - AlanaDargo

честь. То, что она лежит на плаще рядом с ним, пока все воины пируют, это уже верх беспутства. За это мгновение, что она лежит у тёплого бока князя Жарова, сплетни катятся по Навийграду, как снежный ком.

— В этом мире очень сложно выжить одному, и особенно если ты женщина. Не нужно геройствовать, Весена. Даже если раньше ты была одна, сейчас ты можешь рассчитывать на мою помощь.

— С чего это вдруг?

— Василиса — моя двоюродная сестра, ты заботишься о ней, а я забочусь о тебе. — Он улыбнулся. — Только и всего. Надеюсь, тебе уже лучше… Ступай в шатёр и переоденься. А с Малютой я разберусь. Не переживай. Буду защищать тебя перед государем.

Марена помедлила, обдумывая его слова, ощущая смесь вины и лёгкого самодовольства, и расцвела в благодарной улыбке.

— Благодарю, ваше сияние.

— Ваше… ох, не обращай внимания.

Она поняла, что он хотел её поправить, но, кажется, её обращение нравилось ему гораздо больше устоявшегося.

— А как вы хотите с ним разобраться? — очень мягко спросила Марена. — Можно мне в качестве трофея его голову?

Ярослав непонимающе вскинул брови, Марена рассмеялась.

— Я пошутила.

«Нет…»

Марена вошла в шатёр, который ей выделил Ярослав. Единственная женщина на охоте и так привлекала слишком много внимания, не хватало, чтобы она ещё, как мужчина, перед всеми переодевалась.

Снаружи доносилась неумелая игра на флейте. Охотники ругались, кажется, к их пиршеству не хватало зрелищ.

Марена с трудом понимала, что произошло на болоте, как в ней проснулась такая сила. Её руки слегка дрожали.

«Почему я не убила этого рыжего поганца? Надеюсь, он заболеет и сдохнет после этой речки…»

Она стянула через голову липкую рубашку, мурашки тут же разбежались по коже. Мокрая, распаренная от огня, Марена вытащила из сундука вещи, разложила на тюфяке, и когда потянулась за утиркой, за спиной раздался шорох. Она прижала ткань к мокрой груди и обернулась. В шатёр хромающей походкой прошёл Баюн, грязный, взъерошенный, окатил её недобрым взглядом и примостил толстый зад на тюфяк.

— Уф… — выдал он.

Марена не двигалась: хоть и кот, но говорящий. А значит, разумный. Ещё не хватало!

— Отвернись!

— Да что я там не видел? — фыркнул он. — Ты бросила меня одного в лесу! Я чуть не заблудился! А ты даже не вспомнила обо мне! «Где Баюн? Ах, да его же нет! Пойду поищу!» Нет, ты там с князем обжималась…

— Я потеряла знакомую.

— Что? — удивился Баюн. — У тебя есть ещё кто-то помимо меня? То есть она важнее меня? За неё переживаешь, а я… мог и не вернуться! Ты бы страдала?

— Моя знакомая, наверное, мертва! — крикнула Марена. — А ты вполне себе живой и невредимый! Всего-то поплутал немного.

Но Баюна это нисколько не смутило, её горе он не разделил.

— И я! И я мог умереть! Ты хоть представляешь, чего я там натерпелся? Змеи, волки, медведи! Бессердечная женщина! Как ты могла меня бросить?

— Ну прости…

Баюн фыркнул и отвернулся, снова раздулся от обиды, как шар.

Устав от его причитаний, Марена молча принялась вытираться. Баюн осторожно повернулся. Притих. Довольно прищурился, сосредоточив светящиеся глаза на её груди.

Марена вытащила из сундука сапог. Баюн успел выскочить из шатра, прежде чем ему прилетело бы по толстому заду.

Листики и грибы Марена разложила на сундук — сушиться, а вот яд Озёрки снова убрала в карман. Не хватало, чтобы кто-нибудь его нашёл. При себе — оно надёжнее будет.

Когда она облачилась в красный сарафан и рубашку, мысли её охладели, боль в груди снова обратилась в тот сухой, тяжёлый жар, но больше не мешала думать.

Сейчас самое время завоёвывать Ярослава. Как только они вернутся в город, едва ли она сможет часто видеть его. А Кощей слишком опасен, чтобы игнорировать его приказы.

Она выглянула из шатра, дабы разведать обстановку.

— Ну где нам теперь взять скомороха? Это ж надо, живот у него свело, а нам-то что делать? Ни музыки, ни плясок, ни танцев!

— Давайте Пятушку Кощеева попросим!

— Тогда я сам в кусты побегу.

Марена расправила складки красного сарафана и шагнула в свет костра. Охотники притихли, разглядывая её, Ярослав тут же приподнялся на своей лежанке. Она нервно усмехнулась. Сейчас ей меньше всего хотелось их развлекать. Но нужно через силу, через усталость, стиснуть зубы и улыбаться.

— Если у вас есть музыка, я вам станцую, — сказала она.

Молодой паренёк неумело заиграл на флейте, но один из мужчин замахнулся на него локтем, и музыка стихла.

— А ты начни танцевать, — сказал один из бояр, — а музыка будет.

Рядом с ним сидел Елисей Омелов, изящный, как берёза среди дубов. Странно его было видеть на охоте. Такой, наверное, от вида крови в обморок должен был бы упасть, но нет — сидит, за плечом пищаль, на поясе кинжал, и выглядит глубоко задумчивым.

— Да вы что? — ужаснулся уже знакомый Марене богатырь Добрыня, вырастая рядом с Ярославом. — Ваше сиятельство… да на неё потом ни один приличный мужчина не посмотрит. Ты что, совсем блаженная? Иди спрячься в шатре, дура! И не показывайся на глаза. Тебя ещё за эту поездку люди добрые спросят. Одна среди мужчин! Как ты на глаза потом людям покажешься?

— Как-как? А вот так! — засмеялась Марена, обернувшись вокруг себя, так что полы сарафана взлетели колоколом.

Ярослав глаз от неё не отрывал.

— Весена, — нехотя начал он. — Не думаю, что это хорошая затея.

— Так разве то, что великие мужчины настреляли столько дичи, — не праздник? А в праздник позволено танцевать, — улыбнулась она. — Честь, честь… что мне ваша честь? Я её уже давно потеряла, когда у опального вождя дочерью родилась.

Ответом ей были улыбки, глаза мужчин так пожирали её от макушки до пят.

— А я, когда в Нибзоне-то был, в Маршайской империи, там такие дома есть, что девки в них танцуют до упаду, а если им деньги заплатить… — оскалился рыжий мужик в красном кафтане.

— А ну умолкни! — шикнул на него дед в соболиной шубе. — Танцуй, девонька. Молодость она любит радость.

Марена начала напевать. Звонко, ярко, без слов, одним голосом, переливающимся, как пересвист птиц.

И дед начал хлопать, другие мужчины тоже подхватили хлопки, захлопал Ярослав, играя