Марена и Кощей - AlanaDargo

«Ах, порядочный, ах хороший…»

Марена звонко засмеялась.

«Все вы одинаковые…»

Добрыня плюнул и ушёл в шатёр.

Марену точно ветер подхватил.

Она вспыхнула, засверкала. Глаза её, волосы, руки… Всё танцевало, всё ткало песнь жизни и смерти. Не нужно было ни свиристелей, ни домры, ни гуслей — её голос и тело высекали музыку из воздуха, как огниво искры.

Не было в её танце пошлости, но была страсть, что жгла глаза и наливала жаром тела и головы. Охотники пьянели без мёда и пива.

Уж и подпевали ей, и ногами приплясывали, желая ворваться в её пляску, но никто не смел…

«Смотри, но не трогай!»— кричало всё в этой женщине.

И она танцевала под хлопки мужских ладоней, косы давно расплелись и били её по плечам и спине. Ветер обжигал колени и бёдра, юбка вздымалась и падала. Трава колола ступни.

Марена шагнула к Ярославу, дикий, осоловелый взгляд князя мгновенно прикипел к ней. Он вскинул руки, будто надеялся поймать. Она хлестнула его по пальцам юбкой и снова понеслась прямо на огонь.

Черноволосая, подсвеченная ореолом красных искр, гибкая, как плеть. Обернулась вокруг себя, бесстыже улыбаясь небесам и охотникам, и вдруг хлопки стихли, точно мир вокруг заледенел.

Марена остановилась, жадно обжигая раскалившимся воздухом губы.

Деревья пригнулись от ветра, и на траву опустился Змей. Охотники ахнули, когда он уложил на траву тушу медведя и две туши рогатых оленей. Тут же обратился юношей, чьи глаза поймали Марену, как силки. Рядом с ним стоял Кощей.

Она вытерла ладонью пот с шеи. Ветер уже холодил промокшую насквозь рубаху, волосы липли к её пламенеющим щекам и лбу. Тёмный взгляд Кощея нашёл её глаза.

Марена сказала:

— Только поглядите, какой костёр мы разожгли, любой вековой ледник растопит. Не боитесь растаять, ваше бессмертие?

— Мы охотились, — брезгливо сказал Кощей, кажется, её пляска пришлась ему не по душе.

— И добычей нашей можно накормить царское войско, — подхватил Змей, улыбнулся. — Почему ты остановилась, прекрасная? Разве мы не достойны танцев?

По лицу его прошла странная судорога, и ясный взгляд угас, стал безразличен и холоден.

— Тебе ещё что-то нужно, брат? — изменившимся голосом спросил он у Кощея.

— Надеюсь, тебе достаточно было воздуха и ветра, Змей. И ты можешь вернуться в свою темницу.

— Я тебе печень выжру, — тут же последовал ответ Змея, но договорить он не успел, как его лицо разгладилось: — Да славно полетали. Спасибо тебе за эту прогулку. Я уже устал быть закованным в цепи… И мечтать о том, как я откушу твою голову, брат.

— Мечтать — это всё, на что ты способен! — заметил Кощей.

— Как только обрету свободу, выгрызу тебя из этих доспех, как черепаху из панциря.

Кощей издал не то шипение, не то смешок:

— Мне, казалось, это очевидно, что ты не способен поступать так, как тебе вздумается. — Кощей поднял руку, и юноша едва успел зло оскалиться, как растаял, вернувшись в свою клетку.

— Разделайте дичь, — отдал приказ Кощей и, убрав руки за спину, направился в шатёр.

Тут же набежали холопы, стало шумно, суетно. Марена хотела было подойти к Ярославу, двинулась сквозь толпу, расталкивая слуг, как заметила странное — Ярослав прочистил горло кашлем, снова прочистил, приглядываясь к своей выпивке. Марену что-то толкнуло, бросило к нему. Она выхватила баклагу, понюхала.

Болиголов! Яд!

— Сколько глотков сделал, князь?

— Три… Ты меня очень отвлекала. — Он снова кашлянул, прочищая горло. — В чём дело, Весена?

— Принести ведро воды! — крикнула она. — Князь отравлен!

Несколько мгновений царило недоумение, пока не гаркнул Кощей:

— Несите воду!

И пока её несли, Ярослав сидел притихший, недоумевающий, а потом резко упал набок, в попытке вдохнуть, посинел, забился в судорогах.

«Проклятье! Ничего у меня нет!»

Неужели снова смерть!

Сердце билось, как птичка в клетке. Вот он лежит, такой крепкий, сильный, красивый, — ещё мгновение, и его не станет.

Прибежал Добрыня и помог держать Ярослава. Сделался тёмный, мрачный. Пальцы так задубели на плечах князя, что, казалось, сломает и себя, и Ярослава от злости, что не уберёг того, чью жизнь должен был хранить, как фамильную драгоценность.

Она зачерпнула кружку воды и, зажав нос, вливала в рот князя. Он захлёбывался. Но Марена вызвала у него рвоту. Потом снова заставила пить.

Вокруг поднялся шум. Заохали, запричитали. Медленно подошёл Кощей и протянул ей пузырёк. Молча.

Марена схватила пузырёк, открыла и, прежде чем вливать князю в рот, понюхала. Руки действовали быстро. Разум дал добро, и настойка уже втекала в рот Ярослава. Его снова вырвало какой-то кислой горечью.

Настойки хватило ещё на раз.

А потом Марена потрогала его тёплый лоб, послушала, как он беспокойно, но дышит, и оглянулась, чтобы сказать спасибо, но Кощея уже не было.

Добрыня и другие гридни подняли Ярослава и унесли в шатёр. Марена хотела было зайти следом, но Добрыня не пустил.

— Свой лекарь у него есть, — сказал он, когда мимо пробежал мужчина с выпученными глазами и мешком со звенящими склянками. — Иди, отдыхай. И так уже… — Добрыня не договорил, но Марена всё поняла. Теперь слухов об её связи с князем хватит не только на столицу, но и на все окрестные деревни и городки.

— Хоть бы поблагодарил, хмырь бородатый, — буркнула она под нос.

Он оглядел её от макушки до пят.

— За что благодарить? Что у него проблемы из-за тебя начались? То шляется где-то по болотам, и ему приходится наказывать карателя царя. Из-за какой-то бабы! Скандал! Конечно, они к тебе полезут, когда ты вот такая вся доступная и разболтанная. Похабная!

Марена стискивала зубы, а щёки её горели.

«Отчитывает, как девку какую-то! Вот бы ему бородёнку оторвать… И ведь стыдно! Как это у него так получилось, что ей стыдно?»

— Срам один! — не унимался Добрыня. — А сейчас его кто-то отравил. Именно сейчас. Удивительно! Совпадение? Уж не сама ли?

— Что? Да ты совсем уже…

— Да ещё и подолом перед ним метёшь! А он вот-вот поженится! Где твоё воспитание? Ты кто такая? Что ты творишь? Блаженная, что ли? Ступай уже. И не лезь к нему больше. Ничего хорошего из этого не получится.

— Обыскать! — неожиданно раздался крик одного из десятников. — Обыскать всех!

Щёки Марены мгновенно похолодели. Глиняный сосуд с ядом был всё так