Марена и Кощей - AlanaDargo

— Елена взбеленилась, схватила её за волосы. — Не нравится мне её коса. И лицо её не нравится. Выбирай, змея! Что с тобой сделать? Отрезать косу или порезать лицо?

ГЛАВА 17. УРОК ВОСПИТАНИЯ ОТ КОЩЕЯ

— Лицо… — решительно ответила Марена.

Это испугало женщин. Они-то думали, что она будет молить о пощаде, что они хорошенько напугают её и, возможно, помилуют на первый раз. А может, и отрежут косу. Но та холодная решимость, с которой Марена была готова проститься с тем, о чём мечтает любая женщина, — с собственной красотой, — поразила их.

Елена Куратова глянула на подружек так, словно сама не понимала, что теперь с этим делать.

— Лицо? Как же… — она прикусила губу и тихо шепнула: — Мне, что, порезать ей лицо?

— Что? — Марена усмехнулась. — Не готова так далеко зайти? Зачем тогда начинала?

— Замолчи! — крикнула Елена, красная как рак. — Значит, будем резать лицо!

Девицы испуганно переглянулись, замялись, забормотали:

— Послушай, Елена, Ярослав может расстроиться… Да и бессмертный с ней путается. Тот вообще живьём сожрёт. Давай просто за лохмы оттаскаем. Никто ничего не докажет.

— Чего это он расстроится?! И какое до неё дело бессмертному?! До какой-то лекарки! — раздражённо бросила Елена и с мольбой посмотрела на стоящих у двери мужчин. — Никола, поди сюда.

Гридень подошёл неохотно:

— Не нужно это, сударыня, — сказал он, — зачем вам пачкаться? Никуда княжич от вас не денется.

— А я пачкаться не буду. Давай, сделай это! Я приказываю. Порежь ей лицо. Да так, чтобы её после никто не узнал! — громко выкрикивала она, на грани истерики, а руки её дрожали.

Никола, недовольно и громко сопя, вытащил кинжал. Заметно медлил, словно втайне надеялся, что его избалованная хозяйка одумается.

Марена, поглядывая на всё это без страха, с любопытством, как сорока с ветки, неожиданно выхватила кинжал. Девицы вскрикнули, Никола закрыл Елену собой и вскинул руки:

— Не дури, девка!

— Так мне идти надо, а вы всё Ваську за одно место тянете.

Марена прижала лезвие к своей щеке. Тело её бросило в холодный пот. Но она надавила сильнее и решительно скользнула вдоль кожи, оставляя красную линию. Та мгновенно набухла пульсирующей болью и кровью. Растеклась по щеке, по шее, закапала на пол.

Марена облизнулась, и её губы дрогнули в страшном, кровавом оскале. Девицы побелели.

Марена захохотала.

Лица собравшихся вытянулись, став по-детски растерянными.

В горнице стало неожиданно темно: на выскобленные доски упала тень, увеличилась в размере и широко разинула клыкастую пасть. Девицы завизжали и бросились вон. Никола сплюнул и вышел вслед за ними, как и второй гридень.

Марена бросила нож, упёрлась руками в пол. Лицо горело и дёргало. Она зло оскалилась, глядя на алые капли крови на полу.

— Смелая какая, — раздался откуда-то сверху мурлыкающий голос Баюна.

Марена подняла голову и увидела его на подоконнике.

— Что ты всё за мной ходишь?

— А что ты мне всё запрещаешь? — надулся он.

— Я бы и без тебя справилась.

— Какая вредина! Вот к Кощею за тобой не пойду. Нельзя мне. Сама там как-нибудь.

— Больно ты мне нужен.

— Нужен-нужен, рыбонька.

Он широко улыбнулся ей. Огромная тень на полу потянулась, изящно и грациозно выгнула спину. Вот только сам кот оставался неподвижен.

«Ох уж эти бессмертные,— подумала Марена. —Мне бы хоть щепотку их сил и возможностей!»

***

Кощея в опочивальне не было, и Пятушка повёл её к башне.

— Соскучилась по его бессмертию? — поинтересовался этот хитрый и любопытный хорёк.

— Аж сердечко трепещет, — огрызнулась Марена. — А что ты такой верный? Такой преданный? Он что, тебе пуд золота пообещал? Как там в песенке поётся: «Старый врун и потаскун, насулил нам сорок бочек, а принёс один листочек»? Не жалеешь, что попался ему в лапы? Долго будешь псом у него в ногах путаться?

Горбун зыркнул на Марену здоровым глазом, заковылял быстрее.

— Откуда такая любопытная, лисица? Всё лезет и лезет, нос не в своё дело суёт, — забормотал он. — Красивый нос, жаль будет потерять. Наш великий, наш праведный не заслужил такой гнусной песенки. Совсем не заслужил.

— Угрожаешь мне, покалеченный?

— Я тебя, золотко, от беды отвожу. Ты в наши с его бессмертием дела не суйся. Они только нас касаются. Чужим знать зачем? И его бессмертие передо мной срамными словами не называй. И целенькая будешь. Договорились?

— Договорились, — ответила Марена, скривившись.

«Собака паршивая, но преданная! Аж удавить его хочется!»

***

Башня вросла в стену так, что заднее крыло смотрело на посад, а окна — во двор детинца, прямо на избушку Марены. И как она её сразу не заметила? Думала, скала какая-то чёрная.

Вот только чтобы войти в неё, нужно было сначала покинуть царский двор да выйти к людям. Пройти по улице ремесленников, снова войти в укреплённый двор, и там уже начинались владения Кощея. Точно свой детинец отстроил. Хотя чему тут удивляться?

Вокруг башни ни травинки, ни былинки: земля иссушенная, голодная и чёрная, как вокруг разлома. Жадная до любого света и тепла, только ни то, ни другое не пробуждает её к жизни. Слишком глубоко засел в ней голод.

Внутри так холодно, что у Марены застучали зубы.

Кощей сидел на троне из человеческих костей. Страшно даже было подумать, сколько людей сварили заживо, чтобы этих желтоватых костей было достаточно для трона, достойного его величия. В помещении горели факелы, бросая отблески и тени на стены. Кощей был одет так богато, так роскошно, что несколько мгновений Марена, не дыша, смотрела на его тёмно-синий камзол, вышитые золотыми нитями узоры, на плащ, стекающий с трона словно вода.

«Он действительно считает себя государем!»

— Кланяйся, — Пятушка толкнул её в спину, — не каждому дана честь увидеть его великолепие в истинном свете.

Марена подошла к трону и слегка поклонилась.

— Ниже.

Она склонилась ниже, чуть ли не мазнув косами пола.

— Целуй руку его бессмертия.

Марена подняла на Кощея долгий и злой взгляд, но поцеловала перстни на его пальцах. Ноздри его затрепетали — он довольно громко вздохнул. И тут же захватил её лицо рукой за подбородок:

— Что это? Кто это сделал?

— Вы! — рассерженно выкрикнула она. — Это вы со мной сделали!

— Что? —