Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Владлена отвернулась к окну. В темном стекле отражались они обе: Марина — встревоженная, живая, настоящая, и она сама — бледная, похудевшая, с темными кругами под глазами. На ней был старый растянутый свитер, но даже он не скрывал, как сильно она изменилась: плечи заострились, лицо стало тоньше, а взгляд — старше, будто за два месяца она прожила несколько лишних лет.

— Я стала свидетелем убийства, — сказала Владлена.

Марина моргнула.

Один раз.

Потом очень медленно поставила кружку на стол.

— Что?

Владлена не смотрела на нее. Иначе не смогла бы продолжить.

— В тот день, когда я исчезла. Я опоздала на работу, помнишь? Свернула не туда, остановилась… Я увидела мужчину в дорогом пальто. Потом выстрел. Потом еще один.

Она говорила медленно, по кускам, будто вытаскивала из себя осколки. Рассказала о крови на мокром асфальте, о лице убитого, о полицейском, который сначала выслушал ее, а потом резко изменился после чьего-то стука в дверь. Рассказала, как ее спровадили из отдела слишком поспешно, слишком нервно. Как вечером за ней пришли. Как все произошло быстро и без права на сопротивление.

Она опустила лишь одну деталь — ту, где сама спровоцировала аварию. Не потому, что хотела солгать Марине, а потому что это воспоминание до сих пор жгло слишком сильно.

— Они увезли меня в Италию, — прошептала Владлена.

Марина сидела неподвижно. Только лицо у нее стало почти белым.

— Кто они?

Владлена подняла глаза.

— Люди Маттео.

Имя прозвучало так, будто она впустила в квартиру чужой холодный ветер.

Марина нахмурилась.

— Кто такой Маттео?

Владлена усмехнулась коротко, без радости.

— Глава сицилийской мафии.

Несколько секунд Марина просто смотрела на нее, явно ожидая, что сейчас последует нервный смешок и признание в плохой шутке. Но Владлена не улыбалась.

— Влад, — очень медленно произнесла Марина, — ты сейчас серьезно?

— Да.

— Мафии?

— Да.

— Сицилийской?

— Марин…

— Нет, подожди. — Марина резко поднялась, прошлась по кухне и остановилась у стола. — Ты хочешь сказать, что тебя два месяца не было потому, что тебя похитила мафия?

Владлена кивнула.

Это движение далось ей труднее, чем любые слова.

Марина закрыла рот ладонью. В глазах у нее появился ужас — не театральный, не поверхностный, а настоящий, взрослый, глубинный.

— Боже мой.

И вдруг Владлена почувствовала стыд. Нелепый, абсурдный, разъедающий. Будто это она была виновата, что не пошла другой дорогой. Что не закричала громче. Что не вырвалась. Что выжила.

— Они не знали, что со мной делать, — быстро сказала она, словно пытаясь заполнить тишину. — Я видела лицо одного из них. Слышала имя. Они решили, что я могу быть опасна. Меня увезли. Сначала я думала, что меня убьют.

Марина медленно опустилась обратно на стул.

— Куда увезли?

— Не знаю точно. Дом за городом.

— В Италии?

Владлена кивнула.

Марина тихо выругалась.

Обычно Владлена сделала бы ей замечание. Сейчас она даже не заметила бы, если бы та разбила чашку о стену.

— Там был дом, — продолжила она. — Большой. Каменный. С охраной. Высокие ворота, камеры, люди с оружием. Мне дали комнату. Запирали не всегда, но уйти было невозможно. Везде охрана. Везде чужой язык. И море…

Она вдруг замолчала.

Море.

Синее до боли. Яркое, почти жестокое солнце. Белые стены. Горечь кофе по утрам. Запах лимонов во внутреннем дворике. Ее босые ноги на холодной плитке. И Маттео, стоящий в тени арки, с сигаретой в руке и таким взглядом, от которого хотелось одновременно бежать и остаться.

— Тебя били? — глухо спросила Марина.

— Нет.

— Насиловали?

— Нет, — быстро ответила Владлена и сразу посмотрела на нее. — Нет. Никто не тронул меня в этом смысле. Наоборот… Они относились ко мне скорее как к… гостю.

Марина закрыла глаза, как будто только сейчас позволила себе вдохнуть.

— Но ты была пленницей.

— Да.

Это слово до сих пор резало слух.

Пленница.

Не гостья. Не случайная женщина в красивом доме. Не та, кому приносили кофе и книги на русском языке. Пленница.

Как бы Маттео ни смотрел на нее.

Он всё равно держал ее там.

— Я не понимаю, — Марина потерла виски. — Почему ты жива? Если ты была свидетелем…

— Из-за него.

— Из-за Маттео?

Владлена промолчала.

Марина посмотрела на нее слишком внимательно. И Владлена сразу поняла, какой вопрос сейчас прозвучит.

— Что между вами было?

Она резко встала и подошла к раковине. Включила воду, хотя мыть было нечего. Струя ударила в металл, и этот шум на секунду спас ее от необходимости отвечать.

— Влад.

— Ничего такого, о чем ты подумала.

— А о чем я подумала?

Владлена выключила воду.

Тишина вернулась — плотная, тяжелая, почти осязаемая.

— Я сама не знаю, что между нами было, — сказала она наконец. И это была самая честная фраза за весь вечер.

Марина не перебивала.

Владлена оперлась ладонями о край раковины. Холодный металл хоть немного отрезвлял.

— Сначала я его ненавидела. Боялась. Он был… — Она замялась, не находя точного слова. — Он был таким, как будто весь мир привык ему подчиняться. Спокойный. Холодный. Вежливый даже тогда, когда отдавал страшные приказы. Я думала, если буду смотреть ему в глаза, смогу понять, когда он решит меня убить.

— А потом?

Владлена криво усмехнулась.

— А потом что-то изменилось. Или во мне, или в нем, или в том, как всё это было устроено. Я не знаю. После Марка я будто выключилась. Жила по инерции. Ела, работала, спала, разговаривала — и ничего не чувствовала. А там… — Она закрыла глаза. — Там я вдруг снова ожила.

Марина поджала губы.

— Романтично.

— Я знаю, как это звучит.

— Влад, это звучит ужасно.

— Я знаю.

Она действительно знала.

Знала, что если бы услышала такую историю от другой женщины, то схватила бы ее за плечи и заставила очнуться. Сказала бы: «Он преступник. Он тебя похитил. Это не любовь». Знала, что Марина имеет право смотреть на нее с болью и непониманием.

Но знание ничего не меняло.

По ночам, просыпаясь от кошмаров, Владлена ждала именно его шагов за дверью.

— Я не оправдываю его, — тихо сказала она. — Не думай, что я сошла с ума. Я понимаю, кто он. Понимаю, что он