Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

сделал. Просто там всё было иначе. Я была отрезана от всего. От дома. От тебя. От нормальной жизни. А он был единственным, кто мог меня спасти. И единственным, кто мог приказать убить.

Марина некоторое время молчала, а потом спросила очень тихо:

— Ты влюбилась в него?

Владлена хотела ответить сразу. Сказать «нет». Сказать, что это страх, зависимость, привязанность, травма, искажение. Сказать что-нибудь правильное и безопасное.

Но вместо слов перед глазами возникли образы.

Маттео на веранде на рассвете.

Маттео, молча ставящий перед ней стакан воды.

Маттео, произносящий ее имя с мягким акцентом.

Маттео в тот момент, когда отпускал ее, и в его голосе не было победы.

— Да, — сказала Владлена.

Марина побледнела еще сильнее.

— Влад…

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь.

— Знаю.

— Он похитил тебя!

— Знаю!

Голос сорвался так резко, что они обе вздрогнули. Владлена ударила ладонью по столешнице и тут же отступила назад, будто испугалась собственного крика.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Владлена закрыла лицо руками.

— Прости, — выдохнула она. — Прости. Я не хотела кричать.

Марина встала и подошла к ней. На этот раз не обняла сразу — только осторожно коснулась плеча, будто спрашивая разрешения.

— Я не злюсь на тебя, — сказала она тихо. — Слышишь? Я злюсь не на тебя.

Владлена опустила руки. Глаза жгло.

— Я сама на себя злюсь.

— За что?

— За то, что скучаю по нему.

Марина молчала.

— Он отпустил меня, — продолжила Владлена. — Сам. Сказал, что рядом с ним я стану мишенью. Что его враги используют меня против него. Что пока я просто свидетель, меня можно спрятать, вывезти, заставить замолчать. А если они поймут, что я ему важна…

Она не договорила.

Марина и так поняла.

— Он сказал, что я должна вернуться домой, — голос Владлены стал почти шепотом. — Что здесь у меня есть шанс жить. Нормально. Без него.

— И ты вернулась.

— Меня привезли. До самого Кемерово. Сначала самолетом, потом машиной.

Марина медленно села обратно.

— Тебе надо идти в полицию.

Владлена вскинула голову.

— Нет.

— Ты стала свидетелем убийства. Тебя похитили. Это…

— Нет, Марина.

— Почему?

Владлена горько улыбнулась.

— Потому что ты не понимаешь, кто эти люди. Думаешь, если я приду и расскажу, всё закончится? Нет. Всё только начнется. Для меня. Для тебя. Для всех, кто рядом со мной.

— Но молчать?

— Я жива, потому что молчу.

Марина хотела возразить, но слова застряли у нее в горле. За окном проехала машина, и полосы света скользнули по потолку, словно кто-то на секунду заглянул внутрь их кухни и тут же исчез.

— Я никому этого не говорила, — сказала Владлена. — Даже Марку. Никому. Только тебе.

Марина села рядом, уже не напротив, а плечом к плечу.

— Почему мне?

Владлена слабо улыбнулась.

— Потому что если я еще день промолчу, я сойду с ума.

Марина взяла ее за руку. Только тогда Владлена заметила, что у подруги тоже дрожат пальцы.

— Я не знаю, что правильно сказать, — призналась Марина. — Правда. Часть меня хочет отвезти тебя к врачу, к психологу, куда угодно, лишь бы тебе стало легче. Часть — найти этого Маттео и… — Она осеклась. — В общем, сделать что-нибудь глупое и невозможное.

Владлена неожиданно тихо рассмеялась.

Смех получился надломленным, почти болезненным, но настоящим.

— Ты бы ему понравилась.

— А он мне уже нет.

— Справедливо.

Марина посмотрела на нее мягче.

— Но я с тобой. Что бы там ни было. Что бы ты ни чувствовала. Даже если я не понимаю до конца — я с тобой.

У Владлены снова защипало глаза.

— Мне страшно, Марин.

— Я знаю.

— Я дома, а мне страшно.

— Это пройдет не сразу.

— Я закрываю глаза и вижу его. Иногда мне кажется, что он сейчас войдет. Иногда — что за мной следят. Иногда я думаю, что лучше бы он не отпускал меня. А потом ненавижу себя за это.

Марина крепче сжала ее руку.

— Ты не виновата.

— Я влюбилась в человека, который держал меня в плену.

— Ты выживала, Влад.

— А если это не только выживание?

Марина ответила не сразу.

— Тогда с этим придется разбираться. Медленно. Не сегодня. Сегодня тебе надо поесть и поспать.

— Я не могу спать.

— Значит, я останусь.

Владлена повернулась к ней.

— Что?

— Я останусь у тебя. На диване. Или на полу. Мне всё равно.

— Марин, не надо.

— Надо. Ты два месяца была одна среди чужих людей. Теперь не будешь одна хотя бы одну ночь.

Эта простая фраза ударила сильнее любых обещаний.

Владлена закрыла глаза и впервые за все дни почувствовала не облегчение даже, а возможность облегчения.

Марина встала, снова включила чайник, достала из шкафа две тарелки с такой уверенностью, будто была у себя дома, и поставила перед Владленой пирожное.

— Ешь.

— Я не хочу.

— Я не спрашиваю.

Владлена посмотрела на нее и неожиданно послушно взяла ложку.

Пирожное оказалось слишком сладким. Крем лип к языку, желудок болезненно сжался от непривычной еды, но она заставила себя проглотить первый кусок. Потом второй.

Марина делала вид, что занята мандаринами, но краем глаза всё равно следила за каждым ее движением.

— На работе что скажем? — спросила она спустя некоторое время.

Владлена устало потерла лоб.

— Не знаю.

— Скажем, что ты была на лечении. Нервное истощение. Без подробностей.

— Все будут спрашивать.

— А я буду рычать.

На этот раз Владлена улыбнулась чуть заметнее.

— Ты умеешь.

— Еще как.

На несколько минут между ними установилось почти обычное молчание. Такое, как раньше, когда они сидели на кухне после тяжелого дня, обсуждали начальство, клиентов, цены на такси и глупые сериалы. Только теперь под этим молчанием лежала совсем другая реальность — темная, опасная, пахнущая морем, порохом и тоской.

— Он знает, где ты живешь, — вдруг сказала Марина.

Это был не вопрос.

Владлена кивнула.

— Да.

— Его люди могут вернуться?

— Не знаю.

— А враги?

Владлена посмотрела в темное окно.

Во дворе было пусто. Только мокрые листья блестели под фонарем, как будто их покрыли тонким слоем черного лака.

— Тоже