Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Владлена молчала. Она чувствовала, как по щеке скатывается слеза — не от страха смерти даже, а от того, что в словах Кима было слишком много грязной, ядовитой правды. И в этот момент где-то далеко, на территории комплекса, раздался глухой хлопок. Потом ещё один.

Охранники у входа напряглись. Один резко прижал ладонь к наушнику.

— Босс, движение на периметре, — послышался его сбивчивый голос. — Чёрный «мерседес» протаранил ворота… Нет, их двое. Ещё машины.

Ким замер.

На лице у него впервые дрогнула неуверенность. Он не ждал удара так быстро. И уж тем более — не ждал, что кто-то осмелится прийти к нему на территорию в этой части города, где всё было заранее куплено, запугано и перекрыто.

Владлена затаила дыхание. Внутри неё что-то болезненно и резко дрогнуло, словно сердце на секунду забыло, как биться.

Маттео

Маттео и Рик не пришли вслепую и не бросились в самоубийственную лобовую атаку. После звонка Кима они не потеряли ни часа. Первые сутки ушли на то, чтобы собрать по крупицам полную картину: кто охраняет комплекс, какие машины туда въезжают, где камеры, где слепые зоны, как часто меняется смена и кто из людей Кима может быть достаточно жадным или достаточно напуганным, чтобы заговорить.

Рик поднял в городе тех, кто умел исчезать в толпе и узнавать нужное у тех, кто обычно молчит. Маттео работал иначе: спокойно, методично, без единого лишнего движения. Он не позволял себе ни ярости, ни паники. На людях он был холоден и собран, будто шёл не за женщиной, которую уже почти потерял, а на обычную деловую встречу, где нужно всего лишь дожать партнёра. Именно это и должно было усыпить бдительность Кима.

На второй день они уже были в Кемерово и знали почти всё. Старый складской комплекс на окраине города, заброшенная территория, один заколоченный проём, металлические ворота, камеры по периметру, но слепая зона у ржавого контейнера с северной стороны. Этого было достаточно, чтобы подойти тихо. Рик сумел купить одного из водителей, который привозил туда продукты и воду. Тот рассказал, что охраны стало меньше, потому что Ким ждал подтверждения сделки и был уверен: девушка уже сломлена. Именно в этот момент его самоуверенность и стала его ошибкой.

Маттео почти не спал. Он сидел в затемнённой комнате арендованной квартиры и смотрел на планы комплекса, записи, маршруты, пометки людей Рика. Иногда он откидывался на спинку стула и закрывал глаза, представляя Владлену в той комнате, где нет окон и воздуха. Но каждый раз он заставлял себя возвращаться к фактам. Сентиментальность убивает. Если он даст слабину, она не увидит его вообще.

На третий день решение было принято. Две машины без номеров подъехали к складу с разных сторон, третья группа перекрыла возможный выезд. Рик повёл людей сам, Маттео вошёл последним — не потому, что медлил, а потому, что хотел увидеть всё своими глазами и убедиться, что путь к ней открыт.

Внутри было темно, сыро и пусто. Пахло ржавчиной, мокрым бетоном и страхом. Один из охранников успел поднять оружие, но его обезоружили прежде, чем он понял, что происходит. Второй рванул к боковой двери, но там уже ждали люди Рика. Всё происходило быстро, почти беззвучно, с пугающей точностью.

Маттео не обращал внимания на крики и выстрелы с глушителями. Он шёл только к той двери, откуда слышал приглушённое движение и чей-то резкий, сбивчивый выдох.

И в тот же миг тяжёлая железная дверь ангара, сорванная с петель направленным взрывом, с оглушительным грохотом рухнула внутрь. В зал ворвался столб пыли, цементной крошки и холодного утреннего воздуха. За ним — тишина, прорезанная сухими, короткими очередями.

Из пыльного марева вышла высокая фигура в чёрном пальто. Безупречно начищенные ботинки странно и почти вызывающе смотрелись на фоне грязного бетона и ржавого металла. Лицо Маттео было спокойным, почти безжизненным, но глаза — ледяные и тёмные — обещали Киму не переговоры, а конец.

— Прошу прощения, что опоздал, — произнёс он ровно и низко. — Но я не торгуюсь за то, что уже моё.

Ким выхватил пистолет и, словно захлебнувшись страхом, прижал его к виску Владлены, прикрываясь ею как щитом.

— Назад! — выкрикнул он. — Ещё шаг, и я размозжу ей голову. Где документы? Где активы?

Маттео остановился. Всего в нескольких шагах от смерти, но без единого лишнего движения. Его лицо не изменилось, однако Владлена увидела, как напряглась линия его челюсти, как побелели костяшки пальцев, сжимающих оружие.

Он смотрел не на Кима. Только на неё.

И в этом взгляде было всё, что он не мог и не должен был произнести вслух.

— Я принёс тебе смерть, — сказал Маттео спокойно. — А Владлена никогда не была предметом торга.

В ту же секунду сверху, с ржавых балок под крышей, щёлкнула снайперская винтовка. Пуля ушла почти впритирку к плечу Владлены и вонзилась Киму в плечо, вырывая у него крик и заставляя пальцы разжаться. Пистолет с глухим стуком упал на бетон.

Маттео сорвался с места мгновенно — с хищной, почти звериной скоростью. Он в два прыжка преодолел расстояние, сбил раненого похитителя на пол и, не давая тому опомниться, оказался рядом с Владленой.

Его руки были жёсткими и сильными, когда он подхватил её на руки. Владлена дрожала так, что не могла ни вдохнуть нормально, ни произнести ни слова. Пороховой дым смешивался с запахом его пальто, кожи и холодного металла. И этот запах был самым похожим на безопасность из всего, что она помнила.

Люди Маттео уже заполняли ангар, выныривая из тени, как безмолвные призраки. Остатки охраны Кима были подавлены за считаные секунды.

— Маттео… — выдохнула она, хватаясь за его лацканы дрожащими пальцами. — Ты сказал ему… сказал, что я ничего не значу.

Он не ответил сразу. Сначала вынес её из промозглого ангара на улицу, где воздух оказался резким, ледяным и почти обжигающим после подвала. Потом посадил на заднее сиденье машины, укрыл своим тяжёлым пиджаком и только после этого захлопнул дверь, отрезав их от всего, что осталось там, внутри.

Когда он сел рядом и закрыл замок, Владлена наконец увидела его лицо по-настоящему. В нём ещё жила сталь недавнего боя, но в глазах горело что-то другое — темное, почти болезненное.

— Линии прослушивались, — хрипло сказал Маттео. — Если бы я признал, что ты моя слабость, он убил бы тебя сразу после получения денег. Я