Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Ещё в самолёте, глядя в ночную пустоту за иллюминатором, Маттео связался со своими людьми и отдал несколько коротких распоряжений. Дом Марселя Амати должны были взять под наблюдение. Все выезды. Все входы. Вся прислуга, охрана, водители, случайные гости, даже курьеры — никто не должен был исчезнуть без его ведома.

Марсель был его кузеном. Кровью семьи. И Маттео всегда знал, что эта кровь у него жидкая, трусливая, разбавленная завистью и мелкой жадностью.

Но связаться с Кимом…

Это было уже не просто предательство.

Это было приглашение к смерти.

Когда он привёз Владлену в дом, она почти не сопротивлялась. Сил у неё не осталось. На лице застыло упрямое молчание, но в глазах всё ещё плескался страх, который она пыталась спрятать от него — и от самой себя. Маттео видел этот страх. Видел следы пережитого. Видел, как она вздрагивала от каждого резкого звука, как пальцы машинально сжимались в кулак, будто ей нужно было держаться хоть за что-то, чтобы не развалиться на части.

Он отвёл её в дальнее крыло, туда, где окна выходили в сад, а коридоры были пустыми и тихими. Остановился у двери, посмотрел на двух своих людей.

— Никого к ней не подпускать, — сказал он.

И вышел, не дав ей возразить.

Внизу дом жил странной, напряжённой жизнью. Люди Марселя были на местах, но двигались иначе: слишком осторожно, слишком тихо. Кто-то пытался сделать вид, что занят, кто-то отводил глаза. Слуги исчезали за дверями быстрее обычного. Воздух был тяжёлый, как перед грозой.

Маттео спустился по лестнице именно в тот момент, когда за окнами блеснули фары.

Чёрная машина остановилась у парадного входа.

Дверь открылась, и Марсель Амати вышел наружу.

Он был безупречен, как всегда: дорогой костюм, гладко зачёсанные волосы, лёгкая улыбка человека, который рассчитывает выкрутиться из любой ситуации. Он даже не пытался убежать. Возможно, думал, что ещё способен говорить. Договариваться. Врать.

Марсель поднялся по ступеням, вошёл в холл и лицемерно развёл руками.

— Маттео, я рад, что ты приехал, хотя, если честно, это немного неожиданно.

Он подошёл ближе и протянул руку.

В холле стало так тихо, что было слышно, как где-то в глубине дома тикают часы.

Маттео посмотрел на протянутую ладонь.

Потом взял Марселя за руку.

На лице кузена мелькнуло облегчение — короткое, жалкое.

В следующую секунду Маттео резко развернул его и впечатал лицом в мраморную колонну.

Удар прозвучал глухо.

Марсель вскрикнул, согнулся, схватился за лицо, но Маттео не отпустил. Он прижал его к колонне так, что тот застонал, судорожно хватая воздух.

— Ты совершил большую ошибку, брат, — произнёс Маттео ему на ухо. — Пойдя против меня.

— Ты… ты не понимаешь… — Марсель попытался вырваться. — Это не то, что ты думаешь!

— Тогда объясни.

Маттео отпустил его настолько, чтобы тот смог повернуть голову.

Марсель облизнул разбитую губу. В его глазах уже не было самоуверенности. Только паника.

— Я не знал, что они тронут девушку. Клянусь, Маттео, я не знал! Ким сказал, что ему нужно просто поговорить с ней, надавить на тебя через неё, но не…

Маттео ударил его снова. Уже не о колонну — кулаком, точно и сухо.

Марсель упал на колени.

— Не говори о ней так, будто ты имеешь право.

— Маттео! — завопил он, оборачиваясь к своим людям. — Что вы стоите?! Уберите его! Это мой дом!

Никто не двинулся.

Охрана Марселя стояла вдоль стен с каменными лицами. Кто-то смотрел в пол. Кто-то на Маттео. Но ни один не сделал шага.

Потому что дом, деньги, должности, клятвы — всё это имело значение только до тех пор, пока в холле не появлялся Маттео Амати.

Марсель понял это.

И побледнел.

— Пожалуйста, — выдохнул он. — Мы же семья.

Маттео присел перед ним на корточки.

— Семья не продаёт семью.

— Я не продавал! Я хотел… я хотел только вернуть себе то, что моё! Ты всегда забирал всё. Имя, власть, людей. Даже отец смотрел на тебя так, будто это ты его сын, а не я…

— И поэтому ты отдал Владлену Киму?

Марсель зажмурился.

Маттео увидел ответ ещё до того, как тот заговорил.

— Я думал, она для тебя ничего не значит.

В холле кто-то резко втянул воздух.

Маттео выпрямился.

На этот раз он не ударил сразу. И от этого стало страшнее. Его лицо застыло, глаза потемнели, как море перед штормом.

— Имена, — сказал он.

Марсель поднял голову.

— Что?

— Кто из твоих людей работали с тобой и Кимом. Имена.

— Я не…

Маттео наклонился к нему.

— У тебя один шанс остаться в живых достаточно долго, чтобы пожалеть обо всём. Не трать его.

Марсель сломался быстро.

Всегда ломаются быстро те, кто предаёт из зависти, а не из убеждения.

Он назвал имена. Сначала одно. Потом второе. Третье далось ему труднее — не из верности, а потому что он боялся человека, которому это имя принадлежало. Маттео слушал молча. Один из его людей, стоявший у лестницы, сделал едва заметный жест, и трое мужчин Марселя были мгновенно выведены из холла.

Один попытался сопротивляться.

Недолго.

Когда двери за ними закрылись, Марсель остался на полу один, с разбитым лицом, дрожащими руками и жалкой надеждой в глазах.

— Я сказал всё, — прохрипел он. — Всё, что ты хотел.

Маттео медленно снял пиджак и передал его ближайшему человеку.

— Нет, Марсель. Ты сказал всё, что могло быть полезно.

Кузен попятился назад.

— Маттео…

— А теперь ты скажешь то, что должен был сказать с самого начала.

— Что?

Маттео шагнул к нему.

— Что ты виноват.

Марсель замотал головой.

— Я… я не хотел…

Удар оборвал его фразу.

Маттео бил не как человек, потерявший контроль. В этом и был ужас. Он знал, куда бьёт. Знал, когда остановиться на секунду, чтобы Марсель снова смог вдохнуть, снова смог понять, что происходит, снова смог услышать собственный страх.

Он не убил его.

Нет.

Смерть была бы слишком простой точкой в конце слишком грязной истории.

Он бил его долго, методично, без крика, без угроз, будто выбивал из тела кузена каждую ложь, каждую отговорку, каждую секунду ужаса, которую пережила Владлена. С каждым ударом перед глазами вставало её бледное лицо. Её пальцы, сжатые до боли.

Кровь Марселя темнела на мраморе. На белой рубашке Маттео расползались красные пятна. Манжеты пропитались насквозь. В