Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

И всё же сейчас, когда Маттео остановил машину и заглушил двигатель, она не ощутила прежнего леденящего ужаса.

Было что-то другое.

Странное чувство узнавания. Почти болезненное. Как будто именно это место, которое когда-то отняло у неё свободу, теперь стало единственным, что хоть как-то напоминало о знакомой реальности. И от этой мысли становилось не по себе.

Она сама не понимала, почему не дрожит. Почему не цепенеет. Почему ноги не становятся ватными. Может быть, последние дни просто вытянули из неё всё до конца. Может быть, рядом был Маттео. А может, она действительно слишком устала бояться.

Он вышел первым, обошёл машину и открыл ей дверь. На нём всё ещё лежала та же напряжённость, что и в дороге, но в движениях появилась особая собранность. Он не сказал ни слова, просто протянул ей руку.

Владлена чуть поколебалась, а потом приняла её.

Её пальцы на мгновение коснулись его ладони, и по телу прошла тихая дрожь. Не от страха. От чего-то куда более сложного.

Дом встретил их тишиной.

Не той мёртвой тишиной, от которой становится неуютно, а другой — глубокой, спокойной, почти домашней. Здесь не было ни охраны, ни прислуги, ни привычной суеты. Только они вдвоём. И именно это сбивало её с толку сильнее всего.

Если здесь никого нет, значит ли это, что он не собирается её удерживать?

Владлена поспешила отогнать эту мысль. Слишком многое случилось за последние дни, чтобы сейчас ещё и строить догадки. Ей хотелось только одного — несколько часов тишины. Несколько часов рядом с ним. И даже это казалось ей почти неприличной, слишком опасной надеждой.

Маттео не объяснял ничего. Он лишь коротко кивнул в сторону дома. Когда они зашли, он снял пиджак и небрежно бросил его на стул. Потом направился в сторону ванной, и Владлена, немного постояв в прихожей, медленно пошла следом.

С каждым шагом ощущение странности только усиливалось.

Этот дом был ей знаком до деталей — запах дорогого дерева, холодного камня, приглушённый свет, гладкие поверхности, тишина, в которой слышно собственное дыхание. Когда-то всё это вызывало в ней только страх. Теперь — воспоминания, уже не такие острые, скорее похожие на старые шрамы: не болят постоянно, но напоминают о себе при каждом прикосновении.

В дверях ванной она остановилась.

Маттео стоял под горячими струями, спиной к ней. Его плечи были напряжены, спина — сильная, неподвижная, будто вырезанная из камня. Вода стекала по коже, блестела на смуглых линиях мышц, смывала кровь и пыль дороги, но не могла смыть тяжесть, которая лежала в нём самом.

Он был слишком погружён в себя, чтобы заметить её сразу.

Владлена смотрела на него и вдруг поймала себя на том, что не может отвести взгляд.

«Что я вообще делаю?..»

Ответа не было. Она знала только одно: уйти сейчас не получится. Не после этого вечера. Не после того, как он вернулся к ней таким — уставшим, молчаливым, опасно близким.

Она тихо сняла с себя одежду, словно боялась нарушить что-то хрупкое, возникшее между ними. Затем сделала несколько шагов вперёд и осторожно коснулась ладонью его спины.

И тут же всё изменилось.

Маттео отреагировал мгновенно. Его рука перехватила её запястье резко, уверенно, почти по привычке. В следующую секунду Владлена оказалась прижата спиной к холодному кафелю душевой. Вода продолжала литься на них обоих, но она почти не замечала этого.

Сердце ухнуло вниз.

На мгновение в его глазах вспыхнула жёсткость, и Владлена испугалась не движения — его внезапной перемены.

Она застыла, не понимая, где допустила ошибку.

— Не подкрадывайся ко мне так больше, — резко сказал он.

Голос был низким, хриплым, слишком напряжённым.

Она замерла, почти не дыша.

Но уже через секунду он увидел её лицо. Увидел страх, мгновенно возникший в её глазах. И выражение его лица изменилось.

Пальцы, сжимавшие её запястье, медленно ослабли.

— Прости, — добавил он уже тише.

Это звучало так неожиданно, что Владлена даже растерялась сильнее, чем в момент его резкого движения. Маттео не был человеком, который легко просил прощения. И именно поэтому это простое слово ударило почти сильнее всего остального.

Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как горячая вода, тепло его тела и близость делают этот момент слишком личным, слишком настоящим.

Маттео опустил взгляд на её губы.

И у неё перехватило дыхание.

Мысли спутались окончательно. Она чувствовала только шум воды, тяжёлое биение сердца и его ладонь, осторожно, но твёрдо лежащую у неё на талии. Не грубо. Не болезненно. Но так, что она отчётливо ощущала его контроль и сдержанную силу.

И тогда она вдруг поняла: он тоже на грани.

Не только она боится. Не только ей страшно. И не только её тянет к нему с пугающей силой.

В этом взгляде было слишком много невысказанного.

Слишком много напряжения.

Слишком много того, что уже нельзя было назвать просто защитой.

Владлена почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Что происходит, Маттео?.. — тихо спросила она.

Он не ответил сразу.

И в этом молчании было больше правды, чем он, возможно, хотел бы ей дать.

Он смотрел на неё долго, будто решая, сколько можно открыть, сколько ещё спрятать, и что с этим делать дальше. А она стояла перед ним, в его руках, под водой, в доме, который когда-то казался тюрьмой, и впервые за долгое время чувствовала не только страх, но и осторожную, хрупкую надежду.

Живую.

Пусть и почти болезненную.

«Кто я для него?»

Владлена не ожидала, что этот вопрос окажется таким болезненным.

Гостья? Пленница? Женщина, которую он забрал, чтобы защитить? Или та, кого он по каким-то причинам не хочет отпускать?

Ответа не было. И, может быть, именно поэтому она вдруг не отстранилась.

Маттео тоже не двигался. Он смотрел на неё так, будто сам боролся с чем-то внутри себя.

Владлена почувствовала, как его пальцы едва заметно сжали её талию, словно он пытался убедиться, что она настоящая, что она здесь, что не исчезнет. И внезапно ей стало так горько и так тепло одновременно, что она не выдержала и тихо, почти шёпотом, спросила:

— Что происходит, Маттео?..

Вопрос повис между ними.

Он молчал довольно долго, и в этом молчании Владлена чувствовала, как внутри него идет ожесточенная борьба. Под потоками горячей воды его кожа казалась раскаленной. Маттео смотрел на нее сверху вниз, и в этом