Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Тот тон она уже знала.

Он говорил так, когда держал себя на последней грани.

Владлена сделала шаг вниз. Потом ещё один. Деревянная ступенька едва слышно скрипнула.

Маттео резко обернулся.

Он стоял посреди просторной гостиной, в тёмных брюках и расстёгнутой на несколько пуговиц рубашке. Телефон был прижат к уху, челюсть напряжена, на скулах ходили желваки. Он выглядел так, словно уже успел вернуться в ту версию себя, которую ночь всего на несколько часов вынудила исчезнуть.

Холодный.

Собранный.

Опасный.

Но стоило ему увидеть её, как что-то в выражении лица изменилось.

Совсем немного.

Словно по камню прошла тонкая трещина.

Его взгляд скользнул по её растрёпанным после сна волосам, по голым ногам, по чёрной футболке, которая была ей явно велика, и задержался на ней чуть дольше, чем следовало.

Владлена почти физически почувствовала этот взгляд на коже.

Маттео коротко бросил что-то в телефон — уже тише, почти убийственно спокойно — и завершил разговор, не сводя с неё глаз.

В комнате сразу стало слишком тихо.

— Ты рано встала, — сказал он после паузы.

Голос был ровным, но в нём слышалась та хриплая глубина, которую она не могла забыть с ночи.

Владлена медленно спустилась на несколько ступенек, стараясь держаться спокойно, хотя внутри уже всё дрожало от одного его взгляда.

— А ты вообще не ложился? — тихо спросила она.

Маттео усмехнулся — без тени веселья.

— У меня были дела.

«Конечно, были», — подумала Владлена, останавливаясь в нескольких шагах от него. — «У таких, как ты, всегда есть дела. Даже после ночи, которая для меня всё изменила».

Но вслух сказала другое:

— Я слышала.

Он чуть наклонил голову, внимательно глядя на неё, будто оценивал, сколько именно она успела понять и что сумела услышать между строк.

— Тебе не стоит обращать на это внимание.

Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала.

— Не стоит? — переспросила она, и в голосе прозвучала мягкая, но ощутимая горечь. — После всего, что происходит, ты всё ещё думаешь, что можешь просто оставить меня в стороне?

Маттео медленно выдохнул.

Его взгляд потяжелел.

Он почти физически почувствовал, как эта ночь изменила всё. Как теперь она смотрит на него не как на угрозу и не как на временное спасение, а как на человека, которого невозможно больше не замечать.

И именно этого он боялся.

Потому что теперь она хотела знать больше. Хотела идти глубже. Хотела влезть туда, куда ему самому не хотелось её впускать.

Он сделал к ней шаг.

— Владлена, — произнёс он тихо, но жёстко, — есть вещи, о которых тебе лучше не знать.

Она подняла на него глаза.

— А если я не хочу, чтобы ты решал за меня?

Этот вопрос повис между ними, как натянутая струна.

Маттео молчал.

Потому что правильного ответа не существовало.

Потому что в глубине души он уже всё решил. Ещё ночью. Или, может быть, задолго до неё. Он собирался убрать её из своей жизни, пока не стало слишком поздно. Пока её имя не превратилось в цель. Пока его чувства к ней не сделали его окончательно уязвимым.

И именно поэтому сейчас ему нельзя было подходить ближе.

Нельзя было смотреть на то, как его футболка касается её бёдер.

Нельзя было вспоминать, как этой ночью она шептала его имя так, будто он не чудовище, а человек.

Нельзя.

Но он всё равно смотрел.

И Владлена это видела.

Она видела, как он удерживает дистанцию буквально силой воли. Как напрягаются его плечи. Как пальцы чуть сжимаются вдоль тела, будто он сдерживает порыв протянуть руку и коснуться её снова.

«Он отталкивает меня не потому, что ничего не чувствует», — поняла она вдруг с пугающей ясностью. — «А потому, что чувствует слишком много».

От этой мысли сердце забилось быстрее.

— О чём был разговор? — спросила она уже мягче.

Маттео отвёл взгляд всего на секунду.

— О людях, которые совершили ошибку.

— И ты собираешься наказать их?

Он посмотрел на неё прямо.

— Я собираюсь сделать так, чтобы они больше никогда не приблизились к тебе.

Владлена замерла.

В этих словах не было красивого обещания. Не было нежности. Только жёсткая, тёмная правда, от которой по спине прошёл холодок. И всё же именно в этой правде было нечто, что болезненно сжало ей сердце.

Он действительно защищал её.

Так, как умел. Так, как, возможно, не должен был.

— Маттео… — начала она, но он перебил её.

— Ты уедешь отсюда.

Слова прозвучали резко.

Как удар.

Она моргнула, не сразу поверив, что услышала именно это.

— Что?

— Сегодня или завтра. Я ещё решу. Для тебя это будет лучше.

Владлена смотрела на него, и внутри медленно поднималась волна боли, злости и почти отчаянного упрямства.

— Лучше для меня? Или удобнее для тебя?

Его лицо стало непроницаемым.

Но она уже научилась видеть то, что скрывалось под этой маской.

— Если бы тебе было всё равно, — сказала она тише, делая ещё шаг ближе, — ты бы не смотрел на меня так, как смотришь сейчас.

Маттео замер.

Между ними оставалось меньше шага.

Он видел её лицо слишком близко. Видел этот вызов в глазах, эту ранимую смелость, которая каждый раз выбивала у него почву из-под ног. И чувствовал её запах — сонный, тёплый, смешанный с его собственным. Это сводило с ума.

«Скажи ей уйти», — приказал он себе. — «Сейчас. Немедленно».

Но вместо этого взгляд опустился к её губам.

Всего на миг.

И этого мига хватило.

Владлена заметила. Конечно, заметила.

Её дыхание стало тише.

И в этот момент она поняла то, чего боялась и чего одновременно ждала: он хочет её так же сильно, как и она его. Даже сейчас. Даже тогда, когда пытается выставить её за дверь.

— Ты не можешь просто делать вид, что ночью ничего не было, — прошептала она.

Маттео медленно поднял на неё глаза.

— Я и не делаю вид.

Голос стал ниже.

Опаснее.

Честнее.

— Именно поэтому ты должна уехать.

Она покачала головой.

— А если я не хочу?

Он усмехнулся — почти бессильно. В этой короткой, мрачной усмешке было больше усталости, чем иронии.

— Тогда ты делаешь всё ещё труднее.

Владлена смотрела на него и вдруг поняла, что за этой сталью скрывается человек, который