Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Ким продержался дольше, чем от него ожидали бы многие. Но дольше — не значит вечно.

Когда разговор дошёл до старых сицилийских связей, в его взгляде впервые мелькнула настоящая паника. Ещё несколько минут — и он сломался.

— Это Марсель, — прохрипел он, тяжело хватая воздух. — Твой кузен. Марсель Амати. Он передал координаты. Ему нужны верфи… и люди, которые пойдут за ними. Он считает, что ты стал слабым. Из-за неё. Он не один. Есть ещё марсельские… они ждут сигнала. Ждут, когда ты отвлечёшься.

Маттео медленно выпрямился и вытер руки белым полотенцем. На лице его не дрогнул ни один мускул. Если признание и удивило его, то лишь тем, что подтвердило худшие подозрения быстрее, чем он рассчитывал.

— Кто ещё знает о Владлене? — спросил он.

Ким поднял на него затуманенный взгляд и с трудом усмехнулся.

— Скоро будут знать все. Ты не сможешь прятать её вечно. Она — не женщина рядом с тобой. Она твой приговор.

Маттео смотрел на него несколько секунд молча, как смотрят на уже решённую задачу. Потом поднялся, взял пиджак и надел его с той же невозмутимостью, с какой другие застёгивают часы перед деловой встречей.

У двери ждали двое его людей.

— По прилёте уберите его, — произнёс Маттео ровно. — И свяжитесь с Марселем. Скажите, что я еду к нему в гости. Пусть окажет семье достойный приём.

Охранники коротко кивнули.

Маттео вернулся в салон. Владлена спала, свернувшись под кашемировым пледом, бледная, измученная, такая хрупкая, что в этом дорогом, вылизанном до блеска интерьере казалась чем-то почти нереальным. Он сел рядом и осторожно убрал прядь волос с её лица.

Теперь враги обрели имена.

Теперь он знал, в какую сторону должен обрушить удар.

И если для этого придётся превратить Сицилию в территорию страха, он сделает это без колебаний.

Война действительно только начиналась.

Из аэропорта они выехали уже глубокой ночью. Владлена была слишком измучена, чтобы засыпать по-настоящему, и слишком опустошена, чтобы задавать вопросы. Она лишь молча смотрела в окно, на редкие огни, на чёрные полосы дороги, на тени деревьев, скользившие по стеклу. Она не знала, куда именно они едут, но понимала одно: это не возвращение к прежней жизни и не дорога к той вилле, где её держали несколько месяцев. Это было что-то иное. Что-то куда более опасное.

Примерно через полчаса машина свернула с основной трассы и въехала на территорию старого, роскошного особняка. Дом стоял в глубине сада — светлый, величественный, с колоннами, высокими окнами и выверенной красотой, за которой почему-то сразу чувствовалось напряжение. Участок окружал изящный белый забор, вдоль дорожек и у ворот дежурила охрана.

У центрального входа их уже ждала женщина лет пятидесяти с собранными в тугой пучок волосами. Она сделала шаг вперёд и сдержанно склонила голову.

— Синьор Амати. Комнаты готовы.

— Она останется в восточном крыле, — коротко сказал Маттео. — Без доступа для посторонних. Никто не входит без моего разрешения.

Женщина кивнула без лишних вопросов.

Владлена

Владлена уже собиралась пройти внутрь, когда заметила, как двое мужчин у входа быстро переглянулись. Почти незаметно. Но Маттео уловил это мгновенно. Его лицо не изменилось, только челюсть чуть заметно напряглась.

Они поднялись по широкой лестнице. Мягкий свет бра ложился на стены, на старинные рамы, на тёмный полированный поручень. Всё вокруг дышало богатством и семейной историей, но это не успокаивало. Наоборот. Дом казался слишком тихим.

— В чём дело? — негромко спросила Владлена.

— Ни в чём. Ты в безопасности.

— Маттео.

Он остановился и обернулся к ней. В его взгляде было столько сдерживаемого напряжения, что воздух между ними словно стал гуще.

— Если я скажу тебе правду сейчас, ты не уснёшь, — произнёс он. — А тебе нужно восстановить силы.

Она выдержала его взгляд.

— Тогда скажи потом.

Несколько секунд он молчал, а потом очень осторожно коснулся её щеки кончиками пальцев.

— Скажу.

В восточном крыле было почти беззвучно. Огромные окна выходили в сад, где в темноте золотились пятна фонарей, ложась на листья и гравийные дорожки. Спальня, в которую её проводили, была просторной, тёплой, с плотными шторами, мягким светом и слишком идеальным порядком. Всё здесь должно было говорить о безопасности, но Владлена сразу заметила охрану за дверью.

Маттео вошёл вместе с ней, оглядел комнату, снял пиджак и бросил его на кресло. Потом подошёл к окну, будто не смотрел наружу, а прислушивался к самому дому.

— Ты куда? — спросила Владлена.

— Вниз. Ненадолго. Я вернусь.

Она поняла по его тону: речь шла не просто о разговоре внизу. Он уходил туда, где будут решать, кому из живых осталось жить до утра. Но прежде чем она успела заговорить, Маттео наклонился и быстро поцеловал её в лоб — так бережно, что от этой бережности стало почти больно.

— Запри дверь изнутри.

— Ты сказал, здесь безопасно.

Маттео перевёл взгляд на замок.

— Я сказал, что пока я рядом, тебе ничего не угрожает.

И вышел.

Владлена осталась одна.

Среди роскоши, тишины и тревоги, которая с каждой минутой становилась всё тяжелее.

Она подошла к окну и посмотрела вниз. Во дворе, у ворот, один из охранников резко поднял руку, подавая знак. В следующую секунду в тени кипарисов что-то коротко блеснуло.

Не свет.

Металл.

Владлена замерла.

Почти сразу снизу донёсся глухой хлопок, а потом дом словно проснулся другим существом. Зазвучали быстрые шаги, резкие команды, крики, тяжёлый топот бегущих людей. Где-то внизу что-то с силой ударилось о стену. Ещё один хлопок. Потом сразу несколько.

Она отшатнулась от окна, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз.

Время после этого потеряло форму.

Сначала за дверью метались люди, раздавались обрывки команд, гул спешки и напряжения. Потом звуков стало меньше. Потом они начали тонуть в густой, вязкой тишине. Владлена так и не решилась выйти. Она села на край кровати и стала ждать, не замечая, как всё сильнее сжимает пальцами покрывало.

Маттео

Маттео не любил поспешных решений.

Поспешность была уделом тех, кто боялся опоздать. Тех, кто хватался за первое попавшееся оружие, кричал громче всех и умирал первым. Маттео привык иначе: слушать тишину, считать шаги врага, замечать, как дрогнул взгляд, как рука задержалась у кармана, как слишком ровно звучит голос человека, который уже предал.

И всё же сейчас внутри него жила не холодная расчетливость.

Там было что-то