Дитя крови - Дарья Котова

нагулянный! Кто ж эту ведьму разберет. Всю жизнь из себя святую строила да мальчишку на чердаке прятала. Я его почти и не видела, но шибко глупый он был, даже безумный. Глаза так и горят! Все на девок заглядывался, пока молоденьким был, но мать его в стальных рукавицах держала, а как она померла, так совсем он пропал. Я уж думала, что его старик-то и пришиб, а тут ночью как-то шум услышала, глянь — он стоит! Парнишка, уже мужик взрослый, в замке ковыряется. Потом сумку на плечо повесил и пошел. Больше я его и не видела, — глаза женщины разгорелись ярче, она даже подалась вперед. — А знаете что, я ведь всегда думала, что он…

— Когда вы последний раз видели самого лавочника? — перебила ее Тейра.

Тетка обиделась, что ей не дали высказать свое мнение, но все же ответила:

— Так с той же ночи. Он же с мальчишкой ушел!

— Вы видели и лавочника?

Ответ прозвучал не сразу и немного растеряно:

— Нет…

Спустя пять минут Тейра со стажером выломали доски на двери лавки и принялись обшаривать все вокруг. Совсем скоро они нашли гниющий в подвале труп — ему было не меньше месяца. Скрюченный старик был спрятан под грудой досок, сваленных в самом темном углу. Холод подвала и зимние морозы неплохо сохранили тело, Тейра даже смогла, зажав нос, осмотреть его, обнаружив на затылке старика дыру, сделанную чем-то тяжелым.

— Двадцать один, — мрачно произнесла Тейра, выходя из лавки.

— Что "двадцать один"? — не понял позеленевший стажер.

— Двадцать один труп на нашем убийце.

Глава 6. Ненасытная, или Ответы из прошлого

Марк привык делать для Мелитэе все — в разумных, а иногда и не в разумных пределах. Если она хотела есть, он шел на охоту. Если ей нужно было услышать, что он любит ее, он повторял свое признание тысячу раз. Так было всегда, но сегодня настал момент, когда он осознал — происходит что-то не то. Любимая просила слишком много. Слишком много еды.

В начале беременности вампиры охотятся два-три раза за ночь, потом это число может увеличиться до четырех-пяти. Однако у Марка с Мелитэей все было по-другому — она изначально просила больше. На первых порах он не замечал этого, к тому же он кормил ее со своей вены, то есть она пила непосредственно его, а не его жертв. Поэтому три-четыре трупа не бросались в глаза. Потом это число возросло до пяти, а затем и до шести. Марк начал беспокоится — не о своих силах, он-то знал, что способен на все ради хес'си, — о Мелитэе. Почему она так много ест? Это нормально? Но что может быть плохого?

Несмотря на внушительный возраст и опыт, Марк не так уж хорошо и представлял, как происходит кормление у других вампиров — об этом было не принято распространяться даже среди своих. Так что некоторое время он считал, что у них с Мелитэей все в порядке, ведь у всех так. Однако когда по просьбам любимой он стал ходить на охоту семь-восемь раз за ночь — в два раза чаще, чем нужно! — он забил тревогу. На его осторожно высказанные опасения Мелитэя ответила резко — она не видела ничего плохого в своем чрезмерном аппетите, — но от помощи Ликраса не отказалась.

Владыка всегда приходил на зов сестры, и не успело солнце взойти над Твердыней, как он уже был в покоях Мелитэи и Марка и выслушивал последнего. После окончания рассказа Ликрас некоторое время молчал. За эти полчаса Марк успел себя накрутить до состояния бешеной Мелитэи, а вот сама вампирша ничуть не обеспокоилась — она терпеливо ждала мнение брата.

— Однажды я слышал о подобном, — наконец произнес Ликрас, спасая Марка от сумасшествия. — Еще до твоего рождения, сестра. Я слышал об этом от отца. Тогда вампиршу тоже кормили в два раза чаще, чем это требовалось. Нужно не более пяти раз, и то уже в конце беременности. Если сейчас семь-восемь… то это означает, что ты носишь двойню.

Усталое лицо Марка озарилось удивлением и радостью, немного злая и раздраженная беспокойством мужа Мелитэя улыбнулась, кладя руку на округлившийся живот.

— Так их двое? Разве так бывает? Я слышала, что у людей иногда рождается больше одного ребенка, но у нас…

— Очень редко, — подтвердил Ликрас. — Такое уже бывало… Правда, в тот раз дети так и не родились.

— Почему? — обеспокоился Марк.

— Не выкормили, — просто ответил Владыка. — Двойня требует много еды, а в то время в мире шла война, опасная даже для нас. Светлые охотились на нас, темных, людей было не так много. В общем, еды не хватило, дети умерли, хотя мать сумели спасти.

И без того не слишком выразительное лицо Марка заледенело. Он шагнул к любимой, упал на колени перед нею и, коснувшись поцелуем запястья, поклялся:

— Наши дети родятся. Еды достаточно.

— Вся Рестания ищет тебя, — нахмурилась Мелитэя. — Не лги, я знаю.

— Они не найдут.

— Ты слишком рискуешь.

— Это плата за жизни наших детей. Они достойны лучшего. И они родятся, хес'си, не сомневайся.

— Я знаю, — с любовью произнесла она, глядя на него так же, как в день их свадьбы.

Ликрас почувствовал себя лишним в этой семейной идиллии. Любовь Марка и Мелитэе напомнила ему о Ревелин, и он особенно остро осознал свою потерю, с которой так и не смог смириться.

— Раз их двое, — сверкнула короткой улыбкой Мелитэя, — то нужно придумать еще одно имя… Ликрас, — позвала она брата, собирающегося попросту сбежать, пока чужое счастье не причинило ему еще больше боли. — Ликрас, мы придумали имя для сына, но Марк опасается, что тебе оно не понравится.

— Это ведь ваш ребенок, — намекнул Владыка, слегка недоумевая.

— Да, но твои чувства для нас тоже важны, — серьезно ответила Мелитэя, продолжая поглаживать живот. — Ревелин — как тебе?

Марк бросил на Владыку обеспокоенный взгляд, но, к своему удивлению, увидел лишь тень слабой улыбки — необычайную редкость для Ликраса.

— Благодарю, — тихо ответил он, встречаясь взглядом с сестрой. Сейчас они с Мелитэей

понимали

друг друга, и настал черед Марка чувствовать себя лишним.

— Она была дорога и мне, — искренне произнесла вампирша, вспоминая жену брата — единственную и лучшую свою подругу.

Ликрас ответил ей взглядом и вышел.

— Ты оказалась права, — с удивлением отметил Марк.

— Я всегда права, хес'си, — не скрывая самодовольства, ответила она.

* * *

Книга выпала из ее ослабевших рук, и она даже не стала ее поднимать, лишь перевернулась на другой