Одержимы - Оля Перчик

— Кто там пришёл? — послышался голос из дома.

Лёха резко отступил назад, я спустилась с крыльца. А затем вышла его мать. Это было очевидно: сын — копия этой женщины. Белые волосы, зелёные, обжигающие глаза. Она вобрала в себя всю красоту и стать. Изящный шёлковый халат подчёркивал её безупречную фигуру. В нашей деревне я не видела таких ухоженных женщин.

— Здравствуйте, — надменно произнесла она, окинув меня оценивающим взглядом. — Чем обязаны?

— Я…

— Это соседка, приходила к бабе Тамаре, ученица её бывшая, — выпалил парень, не дав мне даже поздороваться.

— Значит, ученица, — глаза женщины опасно блеснули. Этот холодный взгляд был мне знаком. — Что ж, её нет дома. Приходите завтра. Алексей, пойдём, ты должен мне помочь.

Они развернулись и ушли. Я, словно во сне, побрела к своему дому.

"Он с тобой потешится и в Москву свалит. Тётя Таня уже приготовила ему жену", — почему-то всплыли в голове слова Катьки.

Последняя ночь

Вошла с трудом в дом — ноги ватные, в голове — навязчивый кошмар: ледяной взгляд матери Лёхи, прожигающий насквозь. И снова подкатила истерика, в горле перехватило дыхание, грудь сдавило тисками. За что? За что он, без которого жизнь казалась немыслимой, так презирает меня? На мои беззвучные рыдания прибежала Даша.

— А где мой торт, шоколадный?

Единственное, что волновало эту мелкую эгоистку — как бы набить своё брюхо.

Я лежала в кровати, парализованная горем. Ни есть, ни пить не хотелось. Сердце ныло, кровоточило. Ненавидела Лёху. А больше всего — себя, за то, что позволила так безрассудно вскружить себе голову. Уткнувшись в подушку, я тихо, беззвучно рыдала, чтобы не разбудить отца. Но маму не проведёшь. Она вошла и села на край кровати.

— Знаешь, я и не думала, что ты такая слабая… — прошептала женщина, скорее с разочарованием, чем с укором.

Я подняла голову, не понимая, к чему она клонит.

— Ну чего ты тут нюни распустила? — мама взяла мои щёки в ладони. — Скоро этот вертихвост уезжает. Так сделай так, чтобы он запомнил тебя счастливой, красивой и яркой. Пусть думает, что тебе на него наплевать. Таких, как он, — миллионы.

— Но я…

— Что? Да мужикам не нужны наши слёзы. Твоему Лёхе все равно, что ты страдаешь. Он, небось, уже там обжимается с кем-нибудь.

Представив его в объятиях другой, я почувствовала, как внутри всё переворачивается от ревности и обиды.

— Это не ты должна реветь, а он — что никогда больше тебя не увидит. Поняла?

— Я не смогу…

— Пффф, — мама встала и подошла к окну. — Ты точно не в меня. Я никогда не позволяла слезам запятнать моё лицо. Они не получат такого удовольствия…

— Кто они? — я не понимала, о ком она говорит.

— Не сейчас, речь не обо мне. Вставай. Времени мало. Одевайся и иди в клуб. Я лично видела, как Жанна с этим московским туда пошли.

— Что? Кто? — Чем больше мама говорила, тем меньше я верила своим ушам. — Жанна с Лёхой?

— А чему ты удивляешься? Она вся в мать — с виду ангел, а внутри…

— Мам… — я хотела спросить, знает ли она про тетю Свету и отца, но почувствовала, что мама не настроена на этот разговор. Она открыла шкаф и достала короткое платье кричащего зелёного цвета. — Надевай. У меня есть туфли на шпильке точно такого же оттенка.

Так быстро я еще никогда не собиралась. Пока я накладывала макияж, мама колдовала над моими и без того непокорными кудрями, стараясь придать им хоть какой-то вид. Загар идеально дополнял образ, напоминая о беззаботных днях на сплаве.

Схватив сумочку, я выпорхнула из дома. Шпильки, конечно, не лучший выбор для дороги нашей деревни, но мысль, чтобы унизить этого ботаника придавала сил.

"Он еще пожалеет, что связался со мной. Я ему в кошмарах буду сниться", — шептала я, сама не понимая, что говорит во мне. От былой любви не осталось и следа — лишь обида и злость клубились в моей голове, затмевая разум.

В клубе было не протолкнуться. Медленная музыка обволакивала пространство. Вдруг я заметила Катю с каким-то незнакомцем. Кто это — было абсолютно все равно. Повернувшись в другую сторону, я столкнулась с Лехой и Жанной. Они оживленно беседовали, и, судя по их лицам, им было очень весело. А я тут, значит, слезы лью… А он воркует с моей подругой.

Резко развернувшись к выходу, мой взор упал на Стаса.

"Вот кто мне сейчас нужен", — пронеслось в голове.

Словно пуля, я подлетела к нему и, не дав опомниться, впилась в его губы. Парень, кажется, опешил от такой напористости, но тут же ответил на поцелуй. Его руки скользнули к моей талии, затем к бедрам… Не знаю, сколько прошло времени, пока нас не прервал грубый толчок в бок. Отстранившись от Стаса, я увидела разъяренного Леху.

— Эй, полегче, кабан, — недовольно пробормотал Стас, жуя жвачку.

— Вообще-то, вы тут в проходе целуетесь, людям не пройти.

Я смотрела в глаза Лехи. В них плясали огни ярости и, кажется, обиды. Молчать в этот вечер я точно не собиралась и, сделав шаг вперед, приблизилась к нему.

— А может, кто-то просто ревнует? — игриво прошептала я, стараясь задеть его побольнее.

— Подруга, что происходит? — послышался голос Жанны. Но я уже ничего не слышала и не видела, кроме ботана.

— Ревновать такую, как ты? — Леха смотрел прямо в мои глаза, и улыбка тут же сползла с его лица. Мои щеки предательски вспыхнули. — Насколько я помню, это ты вчера под дождем ревела…

"Так этот гад все видел! Он знал, что я ждала его на скамейке, и даже не соизволил выйти".

— Не нужно думать, что ты так важен для меня. Мне кроме Стаса никто не интересен, — я обняла бывшего за плечи. — Давай, покажи ему ту фотку, где мы целуемся на сплаве.

— Я видел, не надо, — отрезал Леха.

Его слова отрезвили меня.

"Ты больше ничего не хочешь мне сказать?"

"А ты?"

В голове крутились обрывки нашего недавнего разговора. Так вот в чем дело! Леха все не так понял. До него дошла неверная информация. Кто-то ему показал этот снимок, с дуратским поцелуем. Так и знала, что нужно было его ещё на сплаве удалить.

Я убрала руки с плеч Стаса и отстранилась от него. Только сейчас мне удалось понять, что мы, увлеченные ссорой, перегородили проход, и вокруг нас собралась целая