Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

— Если тебе станет легче, я делаю это не ради тебя. Я делаю это ради себя. — Он провел ладонью по волосам. У них взаимовыгодный обмен. — Ты права. Если я хочу произвести впечатление, нельзя, чтобы моя девушка, пусть и фиктивная, была одета в «нормальное» платье.

Легкая улыбка стерлась с лица Лилы, а ее глаза затуманились. Неужели он опять сказал что-то не то? Она же говорила то же самое в этих ужасных магазинах с крошечными примерочными, где было даже негде присесть.

— Ладно. — Она улыбнулась одними губами. — Но потом платье можно вернуть.

Вернуть платье? Зачем кому-то принимать обратно в магазин ношеное платье? Ладно, об этом он подумает потом.

Рис с Лилой прошли по первому этажу, где было полно народу, и поднялись по двум эскалаторам на тихий и почти пустынный верхний этаж. Лила медлила, плелась позади, и наконец он остановился.

— В чем дело? Ты что как в воду опущенная? — Он верно подобрал слова: она шла, опустив плечи, еле волочила ночи и вцепилась в сумочку, как в спасательный жилет.

— Рис, я… — Ее глаза метались по магазину. — Мне здесь не место, — прошептала она.

Ну блин.

— Лила Картрайт, — отрывисто произнес он, — мне тоже здесь не место. Я закупаюсь в онлайн-магазине, у них есть мои мерки, и они просто присылают мне одежду. Они пришлют мне смокинг. — Лила хотела что-то сказать, но он еще не закончил. — Мне и в лектории не место. И в корпоративном бизнесе. И в моей собственной семье.

Лила склонила голову; ее взгляд смягчился, в нем читалось сочувствие, но он рассчитывал совсем на другой эффект. Он заставил себя продолжить:

— Но все это неважно, потому что я делаю что хочу. — По большей части и это не принесло ему счастья. Он был в шаге от полного разрыва отношений с семьей, а преподавал так ужасно, что ему приходилось проводить семинары в кабинете Лилы под ее присмотром. В минуты отчаяния он представлял, что ему снова придется работать в семейной корпорации с отцом, когда у него ничего не выйдет с историей — не «если», а «когда», — и сомневался, что выживет. — Я не могу тебя заставить, Лила. И не хочу заставлять. Если ты совсем передумаешь мне помогать, мне от этого лучше не станет.

— Ох, Рис.

Лила подалась вперед, будто хотела обхватить его руками и задушить в объятиях, но он отошел назад, и она остановилась. Нет уж, никаких обнимашек, пожалуйста.

— Ладно, — сказала она и закинула на плечо фиолетовую сумку в виде стегозавра. — Пойдем купим это дурацкое платье.

Кажется, его маленькая ободряющая речь сработала, и слава богу: если он явится на прием без девушки, пообещав семье, что придет с девушкой, все будет намного хуже.

Фамилия Риса подействовала на сотрудников магазина как магическое заклинание, и вскоре их с Лилой проводили в частную примерочную, принесли травяной чай (для Лилы), минералку (для него) и поднос с разными маленькими сэндвичами. Узнав, что перед ней брат Элин, Микита чуть не бросилась ему в ноги, и ему стало любопытно, сколько же сестра потратила в этом магазине. Сколько сумок и платьев может купить одна-единственная женщина, раз при упоминании о ней в глазах Микиты вспыхивали золотые монетки?

Кстати, о монетках: нужно было понять, как расплатиться с Элин. Возможно, платье обойдется ему так дорого, что придется ждать дивидендов от принадлежавших ему акций «Даллимор Интернешнл». У него имелись небольшие сбережения, но преподаватели университета не могли похвастаться высокими гонорарами.

Платья здесь были намного лучше, чем в магазинах с ярким освещением, куда водила его Лила, а еще его усадили в удобное кресло.

— Это платье замечательно сидит, Лила! — крикнул он ей вслед, когда она продемонстрировала ему второй наряд и они с Микитой закрыли за собой дверь.

Ответа не последовало. Рис запрокинул голову. Долго еще? Опять ожидание. Лилу вечно приходилось ждать.

— Вашему другу это понравится, — громко произнесла Микита за закрытой дверью.

Рис повернул голову и приготовился отвешивать комплименты и падать в обморок от восхищения — что угодно, лишь бы скорее отсюда уйти.

Дверь открылась. Первой вышла Микита и многозначительно на него посмотрела. Он понял намек и приготовился ей подыграть.

Зашла Лила, и он встал — лежавшая на его коленях льняная салфетка упала на пол.

Микита рассказывала ему что-то о платье, порхала вокруг Лилы и поправляла юбку, чтобы та драпировалась как положено, но он ее совсем не слышал. Он смотрел на волосы Лилы, которые та собрала в низкий узел, и на платье, которое открывало одно плечо, расширялось от бедер и ниспадало до самого пола.

Оно было идеальным.

— Да, — прервал он Микиту и откашлялся: его голос охрип.

— Могу я предложить туфли? — спросила Микита и снова многозначительно на него посмотрела.

— У меня есть туфли. — Лила приподняла юбку двумя руками и показала мысок.

— К этому платью подойдет несколько другая модель, — тактично заметила Микита.

— Хорошо, пусть будут туфли, — хрипло произнес Рис.

Микита вышла из примерочной, а Лила оглядела себя с головы до ног.

— Рис, я чувствую себя принцессой, — хихикнула она.

Она медленно подошла к зеркальной стене и принялась крутиться возле нее, рассматривая себя со всех углов. При каждом движении ткань платья мягко переливалась, изгиб шеи Лилы и одно обнаженное плечо притягивали взгляд, и Рис не мог оторвать от нее глаз.

Даже если бы Генрих II возродился и попросил его отправиться в крестовый поход с Уильямом Маршалом, Рис предпочел бы остаться на этом самом месте и любоваться Лилой Картрайт, ощущая, как грудь полнится незнакомым чувством.

— Что скажешь? — спросила она, поймав в зеркале его взгляд.

— Да, — кивнул он. Его глаза скользнули к ее ключицам. — Ты выглядишь…

Словами было не описать, как прекрасно она выглядела.

Она смущенно улыбнулась, потупилась и покраснела. Такой улыбки у нее он еще не видел — он мысленно внес ее в реестр всех многочисленных улыбок Лилы.

Когда Микита вернулась и наклонилась, помогая Лиле надеть туфли, он с трудом заставил себя сесть, потому что сам хотел это сделать. А когда Лила вышла за дверь, стало еще труднее.

Во рту пересохло, ладони вспотели.

Сердце дало осечку.

Лила

По пути домой с Рисом творилось что-то непонятное. Когда она показалась ему в этом платье, что-то изменилось: смягчился взгляд, слегка разомкнулись губы. Он неотрывно смотрел на нее.

Он сказал, что она прекрасна.

Да, она выглядела прелестно, но это платье, достойное самой королевы, украсило бы любую. Не слишком ли она задается, решив, будто Рис Обри в какой-то момент перестал