Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

Он смотрел, как она с улыбкой говорит по телефону, надев гарнитуру и стуча по клавиатуре, и голоса студентов превращались в фоновый шум. Кажется, у Лилы была заготовлена улыбка для всех и вся.

Даже для Джейсона, будь он неладен.

Лила отложила телефон и посмотрела на него. Кивнула на студентов, беззвучно произнесла: «Сосредоточься» — и повернулась к экрану.

Ну да. Ей легко говорить. Как сосредоточиться, когда все мысли только о ее губах, беззвучно выговаривающих слова, и о том, что бы он сделал с этими губами, будь его воля…

Да что с ним такое? Рис больше не мог находиться в ее кабинете. Ему не хватало воздуха. Плохо. Наверное, он заболел. Это многое бы объяснило: отсутствие концентрации, чувство сдавленности в груди, вспотевшие ладони.

Он резко встал.

— Думаю, на сегодня хватит, — выпалил он, прервав другую девочку — не шмыгалку — на полуслове.

— О, хорошо, — растерянно произнес Девон.

Краем глаза Рис заметил, что Лила нахмурилась, но посмотреть на нее он не решался.

— Увидимся завтра на лекции. Артура Первого подробно обсудим на следующей неделе, — пообещал он уже у выхода.

Сбежав в тишину и покой своего кабинета, он закрыл за собой дверь. В кабинете было прохладно и ничем не пахло. Здесь не было крошек, печенья и подушечек. Никаких отвлекающих факторов. Только полный порядок, спокойствие и безопасность.

Он уставился на бумаги на столе: те будто ждали, когда он примется за работу. До следующей лекции оставалось ровно двадцать минут. Он был один, его ничто не отвлекало, кроме собственных предательских мыслей. Тихий смех Лилы не имел никакого отношения к передвижениям Генриха II в 1174 году.

Черт.

— Да что с тобой такое, дружище? — Дэн протянул ему руку.

Пытаясь отдышаться, Рис смотрел на мигавшие на потолке додзё флуоресцентные лампы. Дэн ударил его ногой прямо по пятой точке, хотя Рис должен был предвидеть этот удар: Дэн уже два года использовал этот прием на каждой тренировке по кикбоксингу.

— Выкладывай, что там у тебя. — Дэн помог ему подняться. — Я это так не оставлю.

Рис нахмурился, встряхнул руками и попружинил на мысках. Неделя выдалась необыкновенно теплая для конца октября, и, когда солнце светило на рифленую металлическую крышу, в зале становилось очень жарко.

— Сам не знаю, — ответил он и выбросил вперед кулак. — Постоянно отвлекаюсь.

— На что? — Дэн увернулся и ударил его в ребра. — Или на кого?

— На кого, — ответил Рис и попытался оттеснить Дэна, отвоевывая себе больше места.

Дэн перестал пружинить, остановился и улыбнулся.

— Что? — проворчал Рис. — Защищайся!

Дэн встал в стойку, и Рис хорошенько вдарил ему с ноги.

Дэн был единственным, кто мог ему помочь.

— Это все Лила. — Рис выставил кулак. — Мисс Картрайт.

— Да знаю я, кто такая Лила, — ухмыльнулся Дэн.

— Вечно она путается под ногами. Я постоянно о ней… — Рис осекся.

— Постоянно о ней думаешь? — договорил за него Дэн. — И смотришь на нее, как будто не можешь оторваться?

Рис закрыл глаза, стиснул зубы и понурился:

— Что со мной не так?

— С тобой все так, приятель. Лила — красивая девушка.

— Женщина, — рассеянно поправил Рис.

— Что?

— Женщина, не девушка.

Дэн засмеялся, подошел к краю мата и глотнул воды из бутылки. Из-за жары они делали перерывы чаще обычного: пот лился градом и заливал глаза. Рис мечтал о прохладном душе.

— Значит, она тебе нравится?

— Она милая. Да, пожалуй, она мне нравится.

— Ты понимаешь, на что я намекаю? — Дэн вскинул брови.

Рис побоялся смотреть другу в глаза и уставился в одну точку поверх его плеча. Он плохо улавливал намеки, но все же понял, на что намекал Дэн. Еще как понял.

Да, Лила ему нравилась. Но она нравилась всем. Хотя Дэн ошибался: она была не просто хорошенькой. Лила была красавицей. Даже в желтом платье с голубыми кляксами, которое само по себе было просто чудовищным, но идеально сочеталось с ее улыбкой. Хотя как что-то может сочетаться с улыбкой? Абсурд какой-то.

Рису понравилось проводить с ней время в выходные. С ней было уютно; он не чувствовал себя обязанным вести разговор — он вообще не ощущал никакого давления. Ему просто было с ней хорошо, и она так внимательно его слушала. Рядом с Лилой самая невыносимая ситуация начинала казаться почти сносной. А главное, она его не осуждала, а поддерживала. Какой бы путь он ни выбрал, чем бы ни решил заниматься в жизни, Лила желала ему (и всем остальным) лишь одного — счастья.

Бескорыстная. Это слово подходило ей больше всего. Она щедро одаряла всех вокруг улыбками и была даже слишком бескорыстной. Будь это не так, разве стала бы она выплачивать кредит этого козла Джейсона, который он оформил на нее? Это нельзя так оставлять; это же несправедливо. И вообще должно быть незаконно. Впрочем, если она подписала документы, тут уж ничего не поделаешь. Но теперь они уже не вместе, Джейсон работает врачом в больнице и наверняка может сам выплачивать свой гребаный кредит!

— Приятель, да ты влип, — рассмеялся Дэн.

— Никуда я не влип, — пробормотал Рис.

Но Дэн был прав. Похоже, Рис действительно симпатизировал Лиле: это объясняло и потные ладони, и неспособность концентрироваться на чем-либо, кроме нее, в ее присутствии. Легкая симпатия. Да, именно так. Симпатия. Легкая.

— Это нормально, мужик. Не переживай. — Дэн закрыл бутылку с водой. — Я-то уже давно догадался.

— Чего?

— В тот вечер, когда мы встретили их с Джасмит в баре, ты от нее ни на шаг не отходил. — Дэн пожал плечами.

— Э-э-э, погоди, я делал, как велела мне Джасмит, — ответил Рис.

— Да, но тебя же никто не заставлял не отходить от нее ни на шаг, — возразил Дэн.

Рис понятия не имел, на что намекал его друг, и не собирался уточнять. Они вернулись на маты; Рис прихватил щит. Пока Дэн отрабатывал круговые удары ногой, Рис попытался еще раз проанализировать свое состояние. Если он разберется в своих чувствах, то сможет с ними жить.

У них с Лилой был уговор, фиктивное свидание; она была его фиктивной подружкой всего на один вечер. Ему нельзя было к ней привязываться. Она лишь свидетельство, что он достиг успеха в личной жизни — и смог сделать это сам, без участия Даллиморов. Какая разница, что он чувствует; ей не нужны отношения. Она сама сказала.

Но он не мог не думать о том, как приятно было проснуться возле нее. Рядом с ней застрявший в его груди камень просто растворялся, и сокрушительный