Тени прошлого - Джорджетт Хейер

живет на Арлингтон-стрит, и ты его там обязательно повстречаешь, к кому бы ни приехала. А в Бате, надо полагать, все еще правит Нэш. Парвеню, но в своем роде гений. Бат – это его вотчина. Как-нибудь я тебя туда свожу. Есть еще Кавендиш – из девонширской ветви; Сеймуры и лорд Честерфилд, которого ты узнаешь по остроумию и черным бровям. Ну, кто еще? Лорд Бат, и семейство Бентиксов, и его светлость герцог Ньюкасл – довольно прославленная личность. В артистическом мире выделяется зануда Джонсон – этакий громадный человек с еще более громадной головой. Впрочем, он недостоин твоего внимания. У него дурные манеры. Есть еще поэт Колли Гиббер, мистер Шеридан, который пишет для нас пьесы, и мистер Гаррик, который в них играет. Ну и еще десяток-другой. Среди художников самый заметный – сэр Джошуа Рейнолдс, который, возможно, напишет твой портрет, и масса прочих, имен которых я не помню.

Леони кивнула.

– Пожалуйста, запишите для меня их имена. Тогда я их запомню.

– Хорошо. Теперь вернемся к твоей родной стране. Из королевской семьи мы имеем принца Конде, которому сейчас, по-моему, лет двадцать – или около того. Есть еще граф д’Ю, сын герцога Мена, одного из королевских бастардов, и герцог де Пентьевр, сын еще одного бастарда. Кто еще? Из аристократов самые известные – господин де Ришелье, образец галантности, и герцог де Ноай, прославившийся битвой под Деттингеном, которую он проиграл. Затем у нас есть братья Лоррен-Брионн и принц д’Арманьяк. Больше никого не припомню. А, да, господин де Бель-Иль, сын знаменитого Фуке. Он уже старик. Чуть забыл достойного графа де Шовиньи, моего, между прочим, друга. Я мог бы продолжить это перечисление, но не буду.

– А мадам Помпадур, монсеньор?

– Я называл аристократов, дорогая, – мягко сказал Эвон. – Кокотки к ним не принадлежат. Эта Помпадур – красавица незнатного происхождения, хотя и неглупая. Моей воспитаннице не подобает интересоваться подобными особами.

– Хорошо, не буду, монсеньор, – сконфуженно ответила Леони. – Расскажите еще что-нибудь.

– Ну, ты ненасытна. Кто же еще? Ты видела Д’Анво. Маленький человечек с большой любовью к сплетням. Де Сальми ты тоже видела. Высокий, ленивый, прекрасно владеет шпагой. Лавулер происходит из старинного рода и наверняка имеет какие-то достоинства, хотя я их пока что не углядел. У Машерана косоглазая жена. Больше о нем сказать нечего. Шато-Монре, может, тебя и развлечет, но не больше чем на полчаса. Салон мадам де Маргери всемирно известен. Флоримон де Шантурель похож на какое-то насекомое. Возможно, на осу – он всегда носит яркую одежду и всегда невыносимо надоедлив.

– А господин де Сен-Вир?

– Мой любезный друг Сен-Вир. Как-нибудь я все расскажу тебе о милейшем графе, малыш. Но не сегодня. Сегодня скажу одно – остерегайся Сен-Вира. Понятно?

– Да, монсеньор, но почему?

– Об этом я тебе тоже как-нибудь расскажу, – спокойно ответил герцог.

Глава 14

На сцене появляется лорд Руперт Элистер

Эвон уехал из поместья, и Леони поначалу впала в страшное уныние. Общество мадам Фильд мало ее радовало, поскольку у той любимыми темами разговора были болезнь и смерть, а также распущенное поведение современной молодежи. К счастью, погода улучшилась, и Леони сбегала от нее в парк, зная, что мадам Фильд терпеть не может гулять.

Леони полагалось кататься верхом в сопровождении конюха, но она часто обходилась без провожатого и, наслаждаясь свободой, в одиночку разъезжала по окрестностям.

Примерно в семи милях от Эвон-Корт находилось поместье лорда Меривейла и его красавицы-жены Дженнифер – Меривейл-Плейс. За последние годы лорд Меривейл обленился, а хозяйка, выдержав два лондонских сезона, решила, что городская жизнь не по ней. И они жили в Гемпшире весь год напролет, лишь иногда проводя зиму в Бате, и еще реже – когда хозяин проникался желанием повидать друзей своей молодости – совершая наезды в Лондон. Но лорд Меривейл чаще ездил в Лондон один и всегда очень скоро возвращался домой.

И вот как-то Леони решила обследовать давно ее привлекавший лес, который окружал Меривейл-Плейс, и отправилась верхом в направлении поместья.

На деревьях уже появились молодые листочки, из травы выглядывали ранние цветы. Леони ехала шагом через подлесок, наслаждаясь весенней красотой леса, и вскоре оказалась перед ручьем, с журчанием бежавшим по каменистому руслу. Возле ручья на упавшем дереве сидела темноволосая дама, у ее ног на коврике играл ребенок месяцев девяти. Мальчик постарше в запачканной грязью курточке удил рыбу в ручье, с надеждой взирая на неподвижный поплавок.

Леони натянула повод, осознав, что забралась на чужую территорию. Юный рыбак увидел ее первым и крикнул даме, сидевшей на бревне:

– Мама, смотри!

Дама поглядела туда, куда он показывал пальцем, и с удивлением подняла брови.

– Пожалуйста, извините, – смятенно проговорила Леони. – В лесу так красиво, я сейчас уеду.

Дама встала и пошла по травянистому ковру к Леони.

– Зачем же вам уезжать? Оставайтесь. – Разглядев, что под широкополой шляпой было совсем юное лицо, она улыбнулась: – Слезайте с лошади, милочка, и составьте мне компанию.

Смущение Леони прошло, и на щеках у нее появились ямочки.

– S’il vous plait, madame[2].

– Вы француженка? А у кого вы остановились? – спросила дама.

Леони высвободила ногу из стремени и спрыгнула на землю.

– Я живу в Эвон-Корт. Я – как это, забыла слово – ах да, воспитанница монсеньора герцога.

По лицу дамы скользнула тень. Она шагнула вперед, словно пытаясь оградить от Леони детей.

– Я его воспитанница, и все, – надменно сказала Леони. – Со мной живет компаньонка мадам Фильд, кузина монсеньора. Вы хотите, чтобы я уехала?

– Извините, дорогая. Пожалуйста, оставайтесь. Я – леди Меривейл.

– Я так и подумала, – сообщила ей Леони. – Мне о вас рассказывала леди Фанни.

– Фанни? – Лицо дамы посветлело. – Вы ее знаете?

– Я жила с ней две недели после того, как мы приехали из Парижа. Видите ли, монсеньор считал, что мне неудобно жить с ним под одной крышей, пока он не нашел мне подходящую гувернантку.

Дженнифер имела отличное представление о моральных устоях герцога Эвона и не ожидала от него подобной щепетильности. Но она была слишком хорошо воспитана, чтобы выразить свои сомнения вслух. Женщины сели на бревно. Мальчик глядел на девушку во все глаза.

– Монсеньор, гляжу, никому не нравится, – заметила Леони. – Только леди Фанни, господину Давенанту и мне.

– Так вам он нравится?

– Он очень добр ко мне, – объяснила Леони. – А это – ваш сынок?

– Да, это Джон. Джон, подойди и поклонись даме.

Джон повиновался, заметив:

– У вас так коротко подстрижены волосы, мадам.

Леони сняла шляпу.