Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

поднял руку, и серебряная магия ударила в золотую фигуру. Он был слаб, едва стоял, но сила в нём всё ещё была страшной.

— Не трогай их.

Первая Королева повернулась к нему.

— Мужчина без сердца снова изображает защитника.

— А мёртвая королева снова притворяется необходимостью.

Она ударила.

Люциан принял удар на себя.

Его отбросило к зеркалам.

Я услышала хруст.

— Люциан!

Он поднял голову.

— Выводи её!

— Вместе!

— Элиана!

— Я сказала вместе!

Мира вдруг вырвалась из моих рук.

— Я могу открыть дверь.

— Нет.

Она посмотрела на меня с такой взрослой печалью, что сердце сжалось.

— Мама, если я не открою, она заберёт его. А потом тебя.

— Я не позволю.

— Ты не всё можешь.

Эти слова должны были принадлежать взрослым.

Не ребёнку.

Не моей дочери.

Я опустилась перед ней на колени.

— Послушай меня. Всю жизнь за тебя решали другие. Хранители. Короли. Проклятия. Страх. Даже я сейчас хочу решить, потому что боюсь потерять тебя. Но я обещала: когда найду, ты сама решишь, подойти ко мне или нет.

Её глаза наполнились слезами.

— Я хочу подойти.

Я протянула руку.

— Тогда иди ко мне. Не к двери. Не к печати. Ко мне.

Она шагнула.

Золотая фигура закричала.

Башня треснула.

Мира вложила свою ладонь в мою.

Тёплую.

Настоящую.

И в этот миг всё изменилось.

Метка детской ладони на моей коже вспыхнула, но не болью. Теплом.

Браслет на запястье раскололся.

Не упал.

Раскрылся.

Из него вырвалась тонкая белая нить и обвила руку Миры.

Потом мою.

Потом потянулась к Люциану.

Он попытался отстраниться.

— Нет.

— Поздно, — сказала я.

Нить коснулась его груди.

Там, где, как говорили, не было сердца.

Люциан вскрикнул.

Зеркала вокруг нас разом показали не прошлое, а настоящее.

Бал в академии.

Студенты танцуют, удерживая музыку.

Рейнар сражается у дверей.

Марта держит Лиру.

Эрик, бледный от потери крови, не выпускает ключ.

Серафина стоит в центре зала, а её тело трещит золотым светом изнутри.

И под всем этим — трон.

Чёрный.

Древний.

С закрытым глазом у основания.

Глаз открылся.

Мира прошептала:

— Она просыпается.

— Кто?

— Не Королева. Та, кого она держала.

Первая Королева вдруг испугалась.

По-настоящему.

Золотая фигура отступила.

— Нельзя.

Я посмотрела на неё.

— Значит, правда была глубже.

Люциан, держась за стену, поднялся.

— Первая Королева не источник проклятия.

— Нет, — сказала Мира. — Она замок.

Тишина рухнула.

Если Первая Королева была замком, то под троном спало нечто, чего боялась даже она.

И моя дочь была ключом.

Не к власти.

К освобождению.

Или гибели.

Башня снова заговорила:

— Один выйдет. Один останется.

Я посмотрела на Люциана.

На Миру.

На золотую фигуру, которая уже не казалась всесильной.

— Нет, — сказала я. — Сегодня выйдут все, кто не пришёл сюда добровольно.

Мира сжала мою руку.

— Я знаю дверь.

Она подняла свободную ладонь.

Зеркальный пол под нами раскрылся кругом.

Не вниз.

Вверх.

Странная вещь: в башне направление не имело значения. Дверь появилась над нами, как люк в небо, за которым звучала музыка бала.

Но до неё было далеко.

Слишком далеко.

Люциан подошёл к нам, шатаясь.

— Я удержу её.

— Кого?

— Королеву.

— Нет.

Он посмотрел на меня с усталой нежностью.

— Ты споришь даже с очевидным.

— А ты слишком быстро предлагаешь себя в жертву.

— Это не жертва. Это задержка.

— Для меня разница существенная.

Мира вдруг сказала:

— Он не останется.

Мы оба посмотрели на неё.

— Я сказала двери: все.

Люциан моргнул.

— Ты сказала двери?

— Она слушает меня.

— Кто?

Мира посмотрела на стены.

— Башня. Ей тоже надоело быть клеткой.

И тогда зеркала начали разворачиваться наружу.

Каждое отражение стало дверью.

В одном — детская.

В другом — бал.

В третьем — коридор академии.

В четвёртом — дворцовая старая башня.

А в последнем — комната, полная детей.

Я перестала дышать.

Дети.

Десятки.

Разных возрастов.

Спящие в стеклянных колыбелях.

Не мёртвые.

Спящие.

Мира посмотрела туда.

— Они ждут, когда их назовут.

Я сделала шаг, но Люциан удержал меня.

— Сейчас не успеем.

— Мы не можем оставить их.

— Если не выйдем, никто не вернётся.

Золотая фигура снова собирала силу.

Первая Королева поднимала корону из света.

— Ребёнок остаётся!

Мира повернулась к ней.

И впервые встала не за меня.

Рядом.

— Я не ребёнок трона.

Голос у неё дрожал, но звучал.

— Я Мира.

Стеклянные колыбели в дальнем отражении вспыхнули.

Одна.

Вторая.

Третья.

Имена начали проступать на стекле.

Не все.

Но некоторые.

Нолан.

Риса.

Эрик.

Лира.

И ещё десятки.

Связанные судьбы.

Украденные линии.

Мира была не единственным ключом.

Она была первой, кто проснулся.

Первая Королева ударила.

Мира подняла руку.

Я подняла свою вместе с ней.

Люциан — свою.

Три силы встретили золото: память, детская кровь и сердце, которое всё ещё билось, хоть и считало себя потерянным.

Золото раскололось.

Дверь над нами распахнулась.

Музыка хлынула вниз.

— Прыгайте! — крикнула Мира.

— Куда?

— Домой!

Люциан схватил меня за руку.

Я схватила Миру.

И мир перевернулся.

Мы падали вверх.

Сквозь свет, зеркала, крики, музыку, треск золота и голоса детей, которые впервые за много лет начинали вспоминать собственные имена.

А потом я ударилась о пол.

Настоящий.

Каменный.

Шумный.

Живой.

Общий зал академии.

Музыка оборвалась на высокой ноте.

Я лежала на полу, прижимая к себе Миру.

Она дышала.

Живая.

Настоящая.

Моя.

Рядом упал Люциан, хрипло выдохнул и попытался подняться, но не смог.

— Все? — спросил он.

Я посмотрела на него и вдруг рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты невозможен.

— Это не ответ.

— Все.

Зал замер.

Каждый смотрел на девочку в моих руках.

Рейнар стоял у разбитой колонны.

Окровавленный.

Бледный.

И когда увидел Миру, меч выпал из его руки.

Он сделал один шаг.

Потом остановился.

Не посмел ближе.

Мира посмотрела на него.

Очень долго.

— Это он? — спросила она тихо.

Я закрыла глаза.

— Да.

Рейнар опустился на одно колено.

Не перед наследницей.

Не перед ключом.

Перед дочерью.

— Я не прошу тебя подходить, — сказал он хрипло. — Не прошу прощать. Я просто… я рад, что ты жива.

Мира спряталась ближе ко мне.

Я не заставила её смотреть.

Никогда больше.

Серафина стояла в центре зала неподвижно.

Золотой свет ушёл из её глаз.

Она смотрела на Миру так, будто видела не девочку, а приговор.

— Вы не понимаете, что выпустили, — прошептала она.

Профессор Эш подняла посох.

— Зато мы поняли, кого вы держали.

Хранители начали отступать.

Но академия закрыла двери.

На стенах вспыхнули имена.

И впервые среди них появилось новое:

Мира Вейр.

Дочь Элианы.

Не ключ.

Не наследница трона.

Дочь.

Мира прочитала и заплакала.

Я прижала её к