Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

рвущая меня на куски. Сейчас она слушала. Не полностью, нет. Скорее как зверь, который ещё не приручен, но уже признал общий гнев.

— Вы называете их ложными воспоминаниями, — сказала я. — Так покажите, где ложь.

Я коснулась ленты с именем на ближайшей стене.

Имя было написано неровным почерком: Тавия Роун, мать Нолана.

Воздух дрогнул.

Перед залом возникла картина: женщина с рыжими волосами бежит по ночному коридору, прижимая к груди младенца. За ней люди в серых плащах. Один из них произносит заклинание. Женщина падает, но успевает спрятать в одеяло маленький деревянный волчок.

Нолан всхлипнул.

— Мама…

Хранитель поднял посох.

— Запретная демонстрация.

Рейнар сделал шаг.

— Опустите посох.

Хранитель повернул маску к нему.

— Ваше Величество больше не контролирует данное дело.

Вот оно.

В зале это услышали все.

Король больше не контролирует.

Лицо Рейнара стало каменным.

Серафина улыбнулась.

— Иногда даже королям приходится понять своё место.

Я посмотрела на него.

На мужчину, который стоял между мной и серыми плащами, но всё ещё был частью трона, породившего этих людей.

— Рейнар, — сказала я. — Выбирай.

Он резко повернулся ко мне.

— Что?

— Не красиво. Не потом. Не в письмах и не в воспоминаниях. Сейчас.

Зал замер.

— Ты стоял у двери детской и не выбрал. Сегодня дверь снова открыта.

Его лицо побледнело.

Серафина тихо засмеялась.

— Как трогательно. Она всё ещё хочет, чтобы вы стали героем.

— Нет, — сказала я, не глядя на неё. — Я хочу, чтобы он перестал быть оправданием для трусости.

Рейнар медленно опустил меч остриём вниз.

На мгновение я подумала, что он отступит.

Что снова выберет трон, печать, долг, государство — любое большое слово, за которым можно спрятать маленькое предательство.

Потом он развернулся к Хранителям.

— Именем короля Эйрена, приказываю вам снять маски.

Серафина застыла.

Хранители не двинулись.

Рейнар шагнул вперёд.

— Я повторяю приказ.

Первый Хранитель ответил:

— Кровь трона не выше клятвы под троном.

Рейнар ударил.

Не магией.

Мечом.

Лезвие рассекло маску первого Хранителя сверху вниз. Белая гладкая поверхность раскололась, и под ней оказалось лицо старого мужчины с выжженным знаком пустой короны на губах.

Гости ахнули.

— Лорд Вассен, — прошептала профессор Эш.

Дариан Кроу выронил жезл.

— Он же умер пятнадцать лет назад.

Лорд Вассен улыбнулся изуродованным ртом.

— Для короны умирают только те, кого больше не нужно показывать.

Серафина резко подняла обе руки.

— Довольно.

Пол под ней потемнел. Тени поползли от её платья, но это были не тени академии. Они пахли не камнем и снегом, а старым золотом, гнилыми цветами и закрытой гробницей.

Метка Миры на моей ладони обожгла кожу.

Голос дочери прозвучал внутри:

— Она не одна.

Я едва заметно кивнула.

— Кто с тобой, Серафина?

Она посмотрела на меня, и на миг её лицо стало чужим. Черты остались теми же, но выражение изменилось. Слишком древнее. Слишком спокойное. Слишком голодное.

— Девочки всегда задают неправильные вопросы, — сказала она голосом, в котором было сразу два тембра. — Нужно спрашивать не кто со мной. Нужно спрашивать, кто был здесь до вас.

Ленты с именами на стенах задрожали.

Ректорское кресло за моей спиной скрипнуло.

Портреты прошлых ректоров, которых не было в зале, проступили прямо на камне стен. Лица под чёрными рамами открывали глаза одно за другим.

Профессор Эш прошептала:

— Первая Королева.

Серафина улыбнулась чужой улыбкой.

— Наконец-то кто-то воспитанный.

В зале кто-то заплакал.

Не от слабости.

От того ужаса, который приходит, когда сказка из детских страшилок вдруг смотрит на тебя глазами живой женщины.

— Вы прятались под троном, — сказала я.

— Меня заперли.

— За что?

— За желание сохранить королевство.

Люциан бы сказал, что чудовища всегда начинают с благородных формулировок.

— Сохранили? — Я обвела взглядом зал. — Или научили королей воровать детей?

Золотые глаза вспыхнули.

— Дети королевской крови принадлежат не матерям. Они принадлежат будущему.

— Будущее, которое нужно кормить младенцами, слишком прогнило, чтобы жить.

Серафина дёрнулась, будто я ударила её.

И в тот же миг Хранители атаковали.

Семь посохов ударили в пол.

Семь пустых корон вспыхнули белым.

По залу пошла волна заклинания, и там, где она касалась людей, их глаза стекленели.

Очищение памяти.

Я увидела, как вдова лорда Тейна вдруг замерла и перестала узнавать сына рядом. Как один из изгнанных магов прижал руки к голове. Как Нолан пошатнулся, глядя на волчок, будто впервые видел его.

— Нет, — сказала я.

Но голос утонул в гуле.

— Нет!

Магия вырвалась из меня.

Нити памяти вспыхнули.

Каждая.

Я не пыталась удержать их. Не пыталась управлять красиво. Я просто встала между Хранителями и залом, как не смогла встать тогда между Серафиной и Мирой.

— Вы больше никого не сотрёте.

Руны на полу развернулись под моими ногами. Академия отозвалась мгновенно. Стены раскрыли старые печати, ректорское кресло поднялось выше, синие огни стали чёрными с серебряной сердцевиной.

Я подняла обе руки.

— Помните.

Одно слово ударило сильнее заклинания.

Люди в зале закричали.

Не от боли.

От возвращения.

Память хлынула обратно. Вдова Тейна вспомнила лицо мужа на плахе и имя ребёнка, которого у неё пытались забрать. Нолан закричал “мама” и вцепился в волчок. Риса увидела женщину, отдавшую глаз ради её жизни, и упала на колени. Эрик вдруг замер, глядя на свой железный ключ, и прошептал:

— Это от башни.

Я услышала.

Сквозь крики, музыку, гул заклинаний.

— Какой башни? — выкрикнула я.

Эрик смотрел на ключ, будто тот стал змеёй.

— Часовой. Меня оттуда вынесли. Я помню дверь. Там были дети.

Мир сузился.

Мира.

Люциан.

Старая башня.

Часовая башня.

Они сходились.

Серафина тоже услышала.

— Заберите мальчика, — приказала она.

Двое Хранителей бросились к Эрику.

Риса встала у них на пути.

Её серебряный глаз вспыхнул, и первый Хранитель ударился о невидимую стену. Лира схватила Эрика за руку, но он не отступил.

— Я знаю путь, — сказал он мне. — Госпожа ректорша, я знаю путь!

Серафина подняла руку, и золотая тень метнулась к нему.

Рейнар перехватил её мечом.

Лезвие вспыхнуло, его отбросило назад, но он устоял.

— Увести студентов! — крикнул он.

Дариан Кроу очнулся первым.

— Защитный коридор! Быстро!

Преподаватели разом начали строить щиты. Верна Сол бросила ключи в воздух, и они превратились в сияющие дверные проёмы вдоль стены. Гости и младшие студенты побежали к ним.

Но Хранители не собирались отпускать.

Один прорвался к Марте.

Я увидела это слишком поздно.

Серая рука схватила её за горло.

— Свидетельница детской, — произнёс он. — Подлежит удалению.

Марта не закричала.

Она посмотрела на меня.

И в её взгляде было всё: вина, страх, надежда, просьба не дать ей снова исчезнуть.

Я шагнула к ней, но Серафина встала