Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

Профессор Эш посмотрела на записи.

— Вы хотите собрать свидетелей.

— И приманку.

— Для кого?

— Для Рейнара. Для Серафины. Для Хранителей. Если они ждут Люциана в башне, пусть узнают, что академия собирает всех их жертв под своим именем. Они занервничают.

— И придут, — сказала Верна.

— Да.

Дариан побледнел.

— То есть вы сознательно зовёте опасность в академию?

Я посмотрела на него.

— Мастер Кроу, опасность уже вошла вчера с серыми плащами. Разница лишь в том, что теперь мы откроем двери сами и будем знать, куда смотреть.

Профессор Эш долго молчала.

Потом спросила:

— Почему бал?

— Потому что король понимает язык церемоний. Его нельзя напугать жалобой. Нельзя тронуть слезами. Но публичный жест власти он прочитает сразу. Вчера он забрал у меня праздник весенней клятвы. Сегодня я устрою свой.

— Как назовёте?

Я не думала об этом.

Ответ пришёл сам.

— Бал ненужных.

Верна Сол тихо выдохнула.

Профессор Эш откинулась на спинку стула.

— Вы понимаете, что после этого пути назад не будет?

— Мне часто это говорят. Пока ни разу не пожалела.

Дариан мрачно произнёс:

— Пожалеете, когда король приведёт армию.

— Тогда будем танцевать громче.

В другое время преподаватели, возможно, сочли бы это дерзостью. Сейчас же за окнами академии что-то гулко ударило. Не гром. Не обвал. Скорее смех камня.

Верна Сол покосилась на стену.

— Академии нравится.

— Прекрасно, — сказала профессор Эш. — У здания вкус к катастрофам.

Подготовка началась немедленно.

Если Ночная Корона чего-то хотела, она умела быть быстрой.

Приглашения писались сами. Вернее, почти сами: я диктовала, Верна Сол запечатывала ключами, профессор Эш накладывала защитные печати, а студенты разносили письма через старые зеркальные проходы, которыми академия не пользовалась десятилетиями.

Текст был коротким:

Академия Ночной Короны открывает двери для тех, кого королевство назвало лишними.

Сегодня, после третьего удара северного колокола, состоится Бал ненужных.

Приходите не просить милости.

Приходите быть увиденными.

Элиана Вейр, ректорша Ночной Короны.

Когда я написала последнюю строку, Лира, стоявшая рядом, всхлипнула.

Я повернулась к ней.

— Что?

Она покачала головой.

— Ничего. Просто… быть увиденными. Это красиво.

— Это не красиво, Лира. Это необходимо.

— Иногда необходимое тоже красиво.

Я не стала спорить.

Студенты ожили так, будто кто-то распахнул окна в комнате, где годами копился дым.

Те, кто вчера боялся смотреть мне в глаза, теперь спорили о свечах, тканях, музыке, расстановке столов. Риса предложила завесить зеркала не серой тканью, а лентами с именами пропавших. Нолан сказал, что его волчок можно поставить у входа: если кто-то из гостей солжёт о своём имени, он начнёт вращаться. Эрик вызвался отвечать за охрану и так грозно сказал “охрану”, что Лира спросила, не собирается ли он снова встречать гостей ножом.

— Только неприятных, — буркнул он.

— Значит, половину, — сказала я.

Он покраснел, но улыбнулся.

Пока академия готовилась, я ждала вести от Люциана.

Нить молчала.

Я пыталась не смотреть на запястье каждые несколько минут. Плохо получалось.

К полудню профессор Эш принесла список откликнувшихся.

— Уже идут, — сказала она.

— Кто?

— Больше сорока человек. Вдова лорда Тейна, казнённого за незаконную магию. Три семьи из северных земель. Двое бывших придворных архивариусов. Пять изгнанных магов. И…

Она остановилась.

— И?

— Марта Вейр.

Мир качнулся.

— Марта жива?

— Да. Она просит убежища.

Я села, потому что ноги предали меня быстрее гордости.

Марта.

Моя фрейлина.

Женщина, которая была в детской. Которая пыталась остановить Серафину. Которая написала предупреждение: не отдавайте детей трону.

Я оставила её во дворце.

Вчера сказала не идти со мной, чтобы защитить её семью.

А она всё равно нашла дорогу.

— Где она сейчас?

— В пути через северное зеркало.

— Приведите её ко мне сразу.

Профессор кивнула.

— Есть ещё одно имя.

Я подняла взгляд.

— Кто?

— Леди Серафина Лаур.

Я очень медленно положила руки на стол.

— Она ответила?

— Нет. Приглашение, адресованное ей, вернулось пустым, но на обороте проявилась королевская печать допуска. Это значит, она имеет право прибыть как представитель двора.

— Разумеется.

— Запретить?

Я усмехнулась.

— Нет. Пусть приходит.

— Это опасно.

— Всё интересное опасно, профессор.

— Вы слишком часто говорите как Люциан Мор.

От этого имени внутри что-то болезненно сжалось.

— От него есть вести?

Профессор отвела взгляд.

— Нет.

Я встала.

— Если к вечеру не вернётся…

— Вы не покинете академию во время бала.

— Это приказ?

— Это здравый смысл.

— С ним у меня сложные отношения.

— Элиана.

Она впервые произнесла моё имя без титула, и я остановилась.

— Они хотят, чтобы вы бежали за каждым человеком, которого боитесь потерять. Так вас легче разорвать на части.

Я закрыла глаза.

Передо мной возник Люциан: серебряные глаза, кровь на губе, нить на пальце.

Потом Мира: тень в темноте, голос “мама”.

Потом Марта, падающая на пол в детской.

Слишком много людей, за которыми я не успела.

— Я знаю, — сказала я. — Но знание не делает ожидание легче.

— Нет, — ответила Магда. — Не делает.

К третьему удару северного колокола Академию Ночной Короны было не узнать.

И, странным образом, она впервые стала похожа не на могилу, а на место, которое ещё могло выбирать жизнь.

Общий зал расширился. Да, именно расширился: стены отступили, своды поднялись выше, окна стали длиннее. Синие огни сменились тёплым серебристым светом, но академия не позволила развесить золото. Вместо гербов на стенах висели ленты с именами.

Имена исчезнувших.

Имена казнённых.

Имена детей, которых называли бастардами, проклятыми, ошибками.

На центральной стене Риса закрепила пустую чёрную ткань.

— Для тех, чьих имён мы ещё не знаем, — сказала она.

Я кивнула, не сразу сумев ответить.

Студенты не надели дворцовые наряды. Кто-то был в форме, кто-то в перешитых старых платьях и камзолах, кто-то в одежде своих родов, давно запрещённых при дворе. Нолан пришёл с деревянным волчком в руках. Эрик — в чёрном, с жезлом у пояса и таким видом, будто лично собирается проверять каждого гостя на вшивость. Лира надела тёмно-синее платье, простое, но красивое, и впервые убрала волосы так, что шрам у виска был открыт.

— Ты не прячешь его, — сказала я.

Она коснулась шрама.

— Сегодня не хочу.

— Хорошо.

— Вы тоже без мантии?

Я посмотрела на себя.

Платье мне нашла Верна Сол. Чёрное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами. Никакой короны. Никаких драгоценностей. Только метка на запястье и маленький след детской ладони на ладони.

— Ректорская мантия слишком похожа на ответ. А я сегодня хочу быть вопросом.

Лира улыбнулась.

— Красивым?

— Опасным.

Первым гостем стала Марта.

Она вышла из зеркального прохода, опираясь на руку пожилого мужчины, которого я не знала. Бледная, похудевшая, в сером дорожном платье, с тёмными кругами под глазами.