Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

— В стёртой памяти. Они сказали, пока истинная мать не пробуждена, ребёнок остаётся закрытым ключом. Но если мать начнёт вспоминать сама, печать может сорваться. Поэтому они хотели забрать тебя до пробуждения. Не убить. Использовать.

— А развод?

— Должен был лишить тебя защиты брака и королевского имени. Сделать никем. Тогда исчезновение бывшей жены никого бы не удивило.

Я почувствовала, как пальцы холодеют.

Вчерашний зал.

Чёрная лента.

Два сундука.

Изменница, если откажусь.

Всё было не только унижением.

Это была подготовка к похищению.

— Ты решил спасти меня разводом? — спросила я.

Рейнар молчал.

— Ты вывел меня перед всем двором, назвал пустой, отдал мою корону Серафине глазами, приказал стереть моё имя — и считаешь, что это было спасением?

— Я хотел, чтобы ты уехала из дворца до того, как они пришли.

— Они пришли в академию через несколько часов.

— Я не знал, что Ночная Корона проснётся.

— Но ты знал, что меня будут искать.

— Да.

— И не предупредил.

— За мной следят.

Я засмеялась.

Тихо.

Почти безумно.

— Какая трагедия. Король под присмотром.

— Элиана…

— Нет. Ты не получишь права выглядеть жертвой в моей истории только потому, что твои цепи сделаны из золота.

Он принял удар молча.

Это раздражало.

Легче было бы, если бы он спорил.

— Где Серафина? — спросила я.

— Во дворце.

— Хранители рядом?

— Всегда.

— Её ребёнок?

— Я не знаю, существует ли он.

— Но если ты не был с ней…

— Сущность под троном иногда не нуждается в обычном зачатии.

Профессор Эш тихо выругалась.

Люциан стал совершенно неподвижным.

— Она сосуд, — сказал он.

Рейнар посмотрел на него с ненавистью.

— Да.

Мне стало холодно до костей.

Серафина могла носить не наследника.

А тело для того, что просыпалось под троном.

И если Мира была ключом, то мой ребёнок находился между троном, Хранителями и древней королевой, которую не смогли убить.

— Помоги мне найти Миру, — сказала я.

Рейнар резко поднял взгляд.

В нём вспыхнуло то, что я боялась увидеть.

Надежда.

— Я помогу.

— Не ради меня.

— Я знаю.

— Не ради прощения.

— Знаю.

— И не думай, что это изменит то, что ты сделал.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я живу с этим двенадцать лет.

— А я не жила. Мне даже этого не оставили.

Он закрыл рот.

Наконец.

Брачная связь дрогнула. В воде чаши появилась рябь.

Профессор Эш сказала:

— Связь нестабильна.

Рейнар быстро произнёс:

— Элиана, слушай. В старой башне дворца есть карта закрытых хранилищ. Я не могу взять её, но могу открыть проход на одну ночь. Завтра, когда двор соберётся праздновать объявление Серафины, охрана сменится.

— Ты зовёшь меня во дворец?

— Нет. Я зову того, кому ты доверяешь.

Мой взгляд сам скользнул к Люциану.

Рейнар увидел.

Лицо его изменилось.

Боль. Ревность. Гнев.

Поздно.

Как же всё в нём теперь было поздно.

— Мор знает тайные ходы, — сказал Рейнар, с трудом удерживая голос. — Пусть придёт. Один.

Люциан усмехнулся.

— Как щедро. Приглашение в ловушку с личной подписью короля.

— Если бы я хотел тебя убить, Мор, я бы не стал звать тайно.

— Ты уже пытался.

— Не я.

— Удобная фраза вашей семьи.

— Довольно, — сказала я.

Оба замолчали.

Как странно.

Король и изгнанный архимаг подчинились моему голосу быстрее, чем вчера двор признавал моё право дышать.

— Я подумаю, — сказала я.

Рейнар напрягся.

— Времени мало.

— У меня двенадцать лет мало времени. Привыкла.

Связь начала темнеть.

Он шагнул ближе к своей стороне.

— Элиана.

— Что?

— Мира… когда её забрали, я слышал, как ты назвала её.

Горло сжалось.

— Не смей произносить её имя.

Он побледнел.

— Хорошо.

— Ты потерял это право у двери детской.

Он кивнул.

Одно короткое движение.

И впервые не стал спорить.

— Береги себя, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Слишком поздно, Рейнар.

Я назвала своё имя без его.

— Элиана Вейр.

Связь разорвалась.

Чаша треснула.

Вода пролилась на стол, и в ней на мгновение отразилась не я, а маленькая девочка в тёмной комнате, смотрящая куда-то вверх.

Потом отражение исчезло.

Я стояла неподвижно.

Профессор Эш молчала.

Люциан тоже.

Мне хотелось упасть. Или закричать. Или немедленно отправиться во дворец и вырвать из камня все тайны, одну за другой.

Вместо этого я медленно села.

— Он лгал? — спросила я.

Люциан подошёл к окну.

— Не во всём.

— Это не ответ.

— Это единственный честный.

— Он знал меньше, чем я думала?

— Возможно.

Я закрыла глаза.

— Я не хочу его оправдывать.

— Тогда не оправдывайте.

— Но правда сложнее, чем мне хотелось.

Люциан повернулся.

— Правда почти всегда хуже мести.

— Ты пойдёшь во дворец?

Он посмотрел на меня долго.

— Да.

— Это ловушка.

— Конечно.

— Тогда почему?

— Потому что там может быть карта к вашей дочери.

Просто.

Без красивых обещаний.

Без требования благодарности.

И почему-то именно от этого стало больно.

— Я не прошу тебя рисковать собой.

— Знаю.

— Люциан…

— Не делайте из этого благородство. Я иду не ради короля. Не ради вашего бывшего брака. И даже не только ради Миры.

— А ради чего?

Он посмотрел на треснувшую чашу.

— Ради всех детей, которых они записали в договоры мелким шрифтом.

Я не нашла, что ответить.

В дверь постучали.

Профессор Эш открыла.

На пороге стояла Лира. Бледная, но упрямая. За её спиной переминался Эрик.

— Госпожа ректорша, — сказала она. — Студенты пришли.

— Какие студенты?

— Почти все.

Я встала.

— Зачем?

Лира сглотнула.

— Они принесли то, что помнят.

Мы вышли в коридор.

Восточная аудитория была заполнена до отказа. На столах лежали письма, сломанные игрушки, ленты, детские медальоны, кусочки ткани, странные метки, старые фотографии в серебряных рамках. Студенты стояли молча, прижимая к себе обрывки прошлого, которое им когда-то запретили понимать.

Когда я вошла, они расступились.

На первом столе лежал маленький деревянный волчок.

Он вращался сам по себе.

На нём был вырезан знак пустой короны.

Нолан тихо сказал:

— Он крутится только тогда, когда кто-то лжёт о моей матери.

Риса положила рядом глазную повязку.

— А это темнеет, когда рядом человек из ордена.

Эрик достал из-за пазухи старый железный ключ.

— Я не знаю, от чего он. Но вчера, когда пришли Хранители, он стал горячим.

Лира протянула мне лист.

— А это я нашла в своих вещах на первом курсе. Думала, просто пустая бумага.

Лист действительно был пустым.

Но когда я коснулась его меткой, на нём проступила фраза:

Не отдавайте детей трону. Королева проснётся.

А ниже подпись.

Марта Вейр.

Моя фрейлина.

Марта знала.

Марта пыталась предупредить.

И где она теперь?

Я подняла голову.

Академия больше не казалась просто проклятым замком.

Она стала хранилищем чужих криков, которые наконец