Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

— Нет, — сказала я. — Я открываю журнал посещаемости.

Люциан тихо выдохнул, почти смеясь.

Хранитель не понял.

И это было даже лучше.

— Первый урок, — продолжила я, глядя прямо в пустую маску, — кто пришёл за моими студентами без приглашения, тот покидает академию без добычи.

Стены Ночной Короны ответили гулом.

Хранителей вышвырнуло наружу.

Не грубо. Не хаотично.

С достоинством, почти вежливо.

Как мусор, который академия решила вынести сама.

Двери захлопнулись.

Зал ещё несколько секунд молчал.

Потом студенты закричали.

Не от страха.

От облегчения. От восторга. От того дикого, невероятного чувства, когда кто-то впервые сказал “нет” за тебя и не умер сразу после этого.

Я стояла посреди шума и понимала: назад дороги нет.

Рейнар узнает.

Серафина узнает.

Хранители узнают, что память начала возвращаться.

А где-то там, в месте, где время закрывают на замок, моя дочь, возможно, тоже услышит, что её мать больше не молчит.

Люциан подошёл ближе.

— Поздравляю, госпожа ректорша.

— С чем?

— С первым днём работы.

Я посмотрела на закрытые двери.

— Если все дни будут такими, я потребую отпуск.

— Академия не предоставляет отпусков.

— Тогда я введу.

Он почти улыбнулся.

Почти.

И в этот миг на моей ладони проступила новая метка.

Не глаз.

Маленькая детская ладонь.

Тёплая.

Живая.

Я сжала пальцы, будто могла удержать её.

В зале всё ещё шумели студенты, преподаватели спорили, профессор Эш отдавала распоряжения, Дариан Кроу выглядел так, словно его мир окончательно испортился.

А я слышала только один шёпот.

Очень далеко.

Но уже ближе, чем раньше.

— Мама, они боятся тебя.

Я закрыла глаза.

— Пусть боятся, — прошептала я. — Теперь моя очередь.

Глава 6. Письмо от короля

Письмо от короля прибыло через час после того, как академия выставила Хранителей за ворота.

Не вороном. Не гонцом. Не через магический портал, как подобало срочному приказу из столицы.

Оно появилось на ректорском столе само.

Тонкий белый конверт лежал поверх пустых листов, будто всегда был здесь, будто ждал меня терпеливо и насмешливо. Печать дома Арвент блестела свежим золотом. Солнце в кольце пламени. Тот самый знак, который вчера Рейнар бросил к моим ногам, а я вернула на подлокотник его трона.

Теперь солнце снова лежало передо мной.

Маленькое. Восковое. Наглое.

Я стояла у стола и смотрела на него, не прикасаясь.

За окнами кабинета метель стучала в стекло. После общего собрания академия будто выдохлась: коридоры притихли, стены перестали шептать так громко, студенты разошлись по аудиториям, хотя я сомневалась, что кто-то сегодня способен слушать лекции. Профессор Эш отправила Лиру в лазарет, Эрика — под присмотр наставника боевой практики, Дариана Кроу — куда-то, где он не будет попадаться мне на глаза и раздражать стены.

Люциан остался.

Разумеется.

Он стоял у книжного шкафа и перелистывал какой-то древний том, словно письмо от короля было скучной соринкой на ковре.

— Ты не удивлён, — сказала я.

— Рейнар всегда быстро реагировал, когда терял контроль.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты хорошо его знаешь?

— Достаточно.

— Как именно?

Люциан не поднял глаз.

— Неприятно.

— Это не ответ.

— Зато точное описание.

Я снова посмотрела на письмо.

— Оно может быть ловушкой?

— Всё, что приходит от трона после публичного унижения, попытки изъятия студентов и пробуждения ректорского кресла, следует считать ловушкой.

— Удивительно, как ты умеешь успокаивать.

— Я стараюсь не успокаивать людей перед ударом. От этого они хуже держат равновесие.

Я усмехнулась, но улыбка вышла кривой.

Рука сама потянулась к конверту и остановилась.

Странно. Я больше не была женой Рейнара. Не была его королевой. Не обязана была ждать его слова, его взгляда, его решения. И всё же это письмо лежало передо мной тяжелее меча.

Двенадцать лет брака не исчезали от одного приказа.

Даже когда приказ был ложью.

Даже когда под браком обнаруживалась могила.

— Элиана, — сказал Люциан.

Я подняла взгляд.

Он уже смотрел на меня.

— Открывайте не как жена.

Простые слова.

И снова точные.

Я вдохнула, сломала печать и развернула письмо.

Почерк у Рейнара был знакомым до боли. Ровный, чёткий, без лишних завитков. Даже буквы у него держали строй, как солдаты перед казнью.

Элиана Вейр,

на основании сведений о незаконном вмешательстве в деятельность Академии Ночной Короны, а также о нападении на представителей королевской службы, приказываю вам немедленно явиться ко двору для объяснений.

До вашего прибытия любые распоряжения, отданные от имени ректорской власти, считаются временными и подлежащими пересмотру.

Студенты, имеющие признаки нестабильной памяти, должны быть переданы под защиту короны для предотвращения возможного вреда себе и окружающим.

В случае отказа вы будете признаны лицом, действующим против безопасности государства.

Рейнар Арвент, король Эйрена.

Ни “Ваше Величество”.

Ни “бывшая жена”.

Ни одного личного слова.

И всё же письмо было личным до последней строки.

Я перечитала его медленно.

Потом ещё раз.

— Он требует, чтобы я явилась ко двору.

— Конечно, — сказал Люциан. — На своей территории ему проще делать вид, что он всё ещё выше вас.

— “Студенты под защиту короны”, — прочитала я. — Какая красивая фраза для похищения.

— У короны богатый словарь для преступлений.

Я опустила письмо на стол.

— Он знает.

— Что именно?

— Не всё. Но знает, что я приблизилась к чему-то. Иначе не стал бы требовать студентов с нестабильной памятью.

Люциан закрыл книгу.

— Да.

— Хранители не успели вернуться в столицу за час.

— Не успели.

— Значит, письмо было отправлено раньше.

— Или написано заранее.

Холод пробежал по спине.

— До собрания?

— Возможно, до вашего прибытия сюда.

Я снова посмотрела на почерк.

Теперь строки выглядели иначе.

Не реакция.

Ожидание.

Рейнар знал, что академия может выбрать меня? Или ему сказали? Или он боялся этого с момента развода?

— Он проверяет, — сказала я.

Люциан кивнул.

— Сколько вы вспомнили. Насколько академия вас признала. Готовы ли вы подчиниться старому голосу.

Старому голосу.

Рейнар умел говорить так, что приказ казался заботой, угроза — долгом, а предательство — необходимостью. Двенадцать лет я училась слышать в его холоде усталость, в молчании — глубину, в отстранённости — бремя короны.

Как много труда женщина способна вложить в оправдание мужчины, который даже не просил его оправдывать.

— Я не поеду, — сказала я.

— Знаю.

— Ответить надо.

— Да.

— Что написать?

Люциан усмехнулся.

— То, после чего он не уснёт.

Я взяла чистый лист.

Перо легло в пальцы непривычно легко. Ещё вчера я подписывала развод, и каждая буква была шагом в пропасть. Сегодня я писала не как та, кого выгоняют.

А как та, кто запирает дверь перед чужой властью.

Я вывела:

Рейнар Арвент,

А потом остановилась.